- Да! – она слегка повернула голову, чтобы хотя бы на мгновение перехватить взгляд Боджардини.
Не говоря больше ни слова, он быстро поймал ее за руку, прикрыл краем плаща и надел на палец колечко. Украшение было простым и по меркам синьорины Бьянчи стоило копейки. Когда-то скрипач выиграл его в карты и с тех пор берег – как раз для такого случая. Все произошло так быстро, что Джулия не успела опомниться. Она только смогла сказать: «Аминь» и чувствовала, что благословение падре относилось к ней в неменьшей степени, чем к сестре.
Завтрашняя новобрачная оказалась единственной, кто не только не чувствовал радости, но и провалился в бездну отчаяния. Камелия с трудом дождалась конца церемонии и с облегчением покинула церковь., где на нее давили даже стены. Пока гости собирались тронуться в путь и вели неспешные разговоры, невеста Пабло уже была в седле. Она чувствовала, что достигла предела! О каком счастье говорил священник? О какой нежности и поддержке? Камелия поискала глазами Мануэля. Он почему-то медлил и не торопился уехать, как будто чего-то дожидался. Наконец, из церкви вышла сеньора Бьянчи – она задержалась, чтобы побеседовать с падре и сделать пожертвование на храм, и в самых дверях столкнулась с братом жениха. Он не мог тронуться с места, не сказав тет-а-тет нескольких слов и сделал это без промедления:
- Вы примите мои извинения? Я вел себя грубо… - Картада держал повод лошади, и та нетерпеливо переступала с ноги на ногу.
- При одном условии, скажите, тогда у алтаря… вы правда пожелали мне счастья в браке?
- Нет, сеньора, я эгоист. Вот вам правда!
- Тогда больше не вручайте мою жизнь тому, кому она не принадлежит!
Порыв теплого ветра скинул с головы Лоренцы накидку и Мануэль успел поймать ее прежде, чем кружева упали на пыльную землю. Возвращая их хозяйке, он хотел поцеловать ей руку… губы, чудесную, трепещущую на шее жилку. Короткая сцена, полная нежности, остались без внимания посторонних. Всех или почти всех. Камелия, которая с трудом выдержала церемонию в церкви, глядя на мать, ощутила себя обманутой в самых сладких надеждах. Выносить вид чужого счастья было ей невмоготу, сеньорита Бьянчи, пример красоты и послушания хлестнула лошадь и погнала ее прочь по дороге. Растерянные гости ничего не усели понять, а она уже скрылась в небольшом пролеске, уходящем в сторону от тракта.
Глава 7. Пока цыган не умрет, пляшет и поет
Камелия пустила лошадь шагом только когда проехала приличное расстояние и оглянувшись, не обнаружила погони. Дорожка вела через лес и ей было все равно, куда ехать – главное подальше от всех этих лицемерных людей. Пабло, Мануэль, даже собственная мать – для них она была просто предметом сделки, игрушкой, которой не положено иметь собственное мнение и чувства. Судорожные всхлипывания сменились тихим слезами, и синьорина Бьянчи огляделась вокруг. Вокруг не было признаков постороннего присутствия, но теперь она уловила еле заметный запах дыма. Где-то недалеко жгли костер – скорей всего работники из деревни, а может лесорубы.
С присущей ей опрометчивостью Камелия двинулась дальше, нисколько не заботясь ни о чем, кроме желанного уединения. Пожалеть об этом пришлось, как только дорожка неожиданно свернула и закончилась прогалиной. С поляны доносились голоса и тянулся дымок костра, а вокруг огня сидело человек десять оборванцев. Чумазые детишки носились рядом, издавая пронзительные крики и вся эта компания одновременно повернула голову к нежданной гостье. От неожиданности и страха Камелия замерла и отпустила повод. Она никогда не видела цыган, хотя в детстве нянька пугала рассказами про похищенных детей, но теперь одного взгляда оказалось достаточно, чтобы понять – перед ней маленьких кочевой табор.
Появление богато одетой сеньориты, да еще верхом на чудесной лошади произвело настоящий фурор. Первым опомнился мужчина, до этого лежавший на траве и дымивший самодельной трубкой. С удивительной проворностью он вскочил на ноги и через минуту был рядом, схватив кобылу под уздцы. Камелия не поняла ни слова из их говора, заметила только возбужденные глаза, блестевшие из-под лохматых черных бровей и грязные руки, которые тянулись к ней самой. Она пыталась высвободиться, но безуспешно – силы были неравны, а компания цыган воспылала желанием рассмотреть гостью поближе.