- Все в порядке! – Пабло понял ее без слов и опередил все вопросы – Лошадь сеньориты Камелии совсем обезумела. Хорошо еще, что она сбросила ее в лесу, а не на дороге!
- Как вам удалось ее найти? – поверил дон Хасинта или нет – неизвестно, но ему пришлось довериться словам будущего зятя. Он оценивающе посмотрел на племянницу, которая прятала лицо в букет васильков. Лучшим доказательством правоты был присмиревший вид Камелии и ее румянец, который наводил только на одну мысль – молодые поладили и происшествие сыграло им на руку. В обратную дорогу пустились уже вчетвером и Пабло вкратце рассказал обо всем, упустив эпизод с цыганами. Дон Хасинта хмурился, но Картада старший ни минуты не усомнился в правдивости истории и только посылал благословение небесам за то, что его будущая невестка осталась живой и невредимой.
Вскоре они свернули с тракта и приблизились к дому, где в страхе и нетерпении их ждали остальные члены семейства. Сеньора Бьянчи, которую выходка дочери всерьез встревожила, с трудом поверила глазам, увидев ее в седле зятя.
- Ты мало уделяешь внимание воспитанию дочерей, Лоренца, – Дон Хасинта спешился первым и не мог обойтись без замечания. – На твоем месте я бы думал больше об этом, чем…
Он бросил взгляд на Мануэля через плечо своей собеседницы, но нашел, что пока лучше отложить этот разговор. Все обошлось, и беглянка вернулась не только в полной целости и сохранности, но и с букетом цветов.
- Ничего не спрашивай, мама! – прошептала Камелия и умоляюще посмотрела на перепуганную сестру, которая тоже спешила навстречу.
Пабло и тут пришел на помощь, и приказал немедленно отвести невесту в ее комнату, чтобы она могла переодеться. Камелия вернулась только через час – сухие теплые полотенца и рюмка лучшего вина сделали свое дело. Ничего, кроме румянца не выдавало ее волнение, а члены семейства были слишком хорошо воспитаны, чтобы вслух обсуждать последнее происшествие.
Единственным, кто не удержался от расспросов, была Джулия. Пока мужчины обсуждали денежные дела, а сеньора Бьянчи узнавала от дона Картада подробности строительства оранжереи старшая сестра склонилась к уху невесты и прошептала с заговорщицким видом:
- Где ты была? Дон Хасинта пришел в такую ярость!
- Я не могу тебе сейчас сказать, – она бросила взгляд по сторонам, встретилась глазами с Пабло и покраснела еще больше.
– Но сейчас все в порядке? Мне передали, мы вернулись вдвоём.
- Если я тебе расскажу, ты не за что не поверишь!
- Постой, а где твое помолвочное кольцо? Ты что, его вернула?!
Изумленный и расстроенный вид старшей сестры не мог остаться без внимания и ей пришлось с большим трудом взять себя в руки. Немыслимо, чтобы Камелия оказалась такой дурочкой! Выждав минуту или две, она обратила на младшую сестру вопросительный взгляд, то только покачала головой
- Нет… оно потерялось в лесу, но Пабло обещал подарить новое. И не говори мне, пожалуйста, про плохую примету, я в них не верю!
- Это надо понимать так, что ты передумала бежать из дома?
- Я еще не решила, и если тебе придёт в голову меня воспитывать, переключись на Боджардини, потому что он уже полчаса не сводит с тебя глаз и по-моему что-то пытается сказать.
Наблюдательности Камелии нужно было отдать должное. При первой же возможности, как только скрипач оказался рядом, он склонился и прошептал, касаясь дыханием маленького ушка.
- Не закрывай сегодня двери! Я соскучился по тебе.
- Даже не думай! – проговорила она одними губами, в ужасе от подобной идеи.
Не помогли ни страдальческие взгляды, ни тяжкие вздохи, ни показная печаль Антонио. Джулия ни за что согласилась бы рисковать в доме своих будущих родственников. Она так и мучилась бы угрызениями совести, созерцая вселенскую печать возлюбленного, если бы к вечеру настроение в гостиной не поменялось.
Камелия, которая вначале выглядела просто взволнованной, к вечеру уже не могла скрыть дурного самочувствия. Ее знобило, голова разболелась и даже самые вкусные яства не вызывали желания их отведать. Бедная невеста пыталась убедить мать и сестру, что с ней все в порядке, но они обе уговорили ее немедленно подняться в спальню и лечь в постель. Пришлось отказаться от идеи осматривать парк и будущую оранжерею, и перенести планы по крайней мере на завтра.