Жар у Камелии был небольшой, но Лоренца все же не чувствовала себя спокойно и с наступлением темноты спустилась вниз, чтобы попросить для дочери чашку горячего молока с корицей и маслом. Она была в комнате одна, но как только служанка отправилась на кухню, это одиночество было нарушено появлением Мануэля. Он вошел внутрь с балкона и столкнулся с гостьей, которую не ожидал увидеть здесь в такой час.
- Лоренца? – Картада, казалось, на мгновение смутился, но тут же его в его взгляде стала заметна тревога. - Вам нужна помощь? Что-то серьезное с сеньоритой Камелией?
- К счастью, нет! Она немного простудилась, и я послала служанку за лекарством. Надеюсь, к утру все пройдет.
- Я тоже надеюсь, что вам не придется провести всю ночь у ее постели. Вы выглядите усталой, а утром…Словом, если что-нибудь будет нужно… в любое время, – он как будто хотел сказать что-то важное, но осекся и замолчал.
- А почему вы не в постели? Разве вам самому не нужен отдых?
- Вряд ли я смогу уснуть. – он вздохнул и посмотрел куда-то вдаль, как будто за спиной его собеседницы было что-то, способное утихомирить бурю в душе.
- Мануэль, – как можно тише проговорила она, – прошу вас, идите спать! Завтра нам всем предстоит рано подняться, а вы обещали показать мне поляну для пикников.
- Разве вы не уезжаете с доном Хасинтой? Я неправильно понял? За ужином он говорил что-то о срочных делах в столице.
- Дон Хасинта управляет моими делами и едет решать один важный вопрос, который касается наследства Камелии. Малуэль, … разве того, что я сказала в церкви, было недостаточно? Прошу вас, идите к себе, я не хочу видеть вас утром измученным бессонницей.
Дальнейшие объяснения прервало появление служанки, которая явилась со стаканом молока. Поблагодарив ее, сеньора Бьянчи отпустила девушку и поспешила вернуться к дочери, чтобы дать ей перед сном лекарство.
- Позвольте вас проводить, – Картада взял со столика подсвечник, – Мария уже ушла, а звонить ей снова – значит разбудить весь дом.
- Мануэль…
- Да, сеньора? Вам так тягостно мое общество или вы считаете меня недостойным, чтобы оказать хотя бы такую услугу?
Огонек свечи колыхнулся и погас. Теперь комнату освещали только неровные лунные блики, делая призрачным все, кроме стоявшего рядом Мануэля.
- Я не хочу вас отпускать, можете называть меня безумцем! – его губы были совсем близко, так что можно было почувствовать дыхание. Это была опасная игра – находится рядом, но не прикасаться друг к другу. – Скажите, что мне делать? Уйти? Я поступлю, как вам угодно!
Лоренца опустила стакан с целебным напитком на стоящий рядом столик. После целой вечности ожидания их губы сомкнулись в поцелуе - сначала осторожном, но потом все более неистовом. Мануэль провел кончиком языка по ее губам, проник в желанные владения, дразнил и обольщал, и от его прикосновений по телу пробегала сладостная дрожь. От этих нежных, скользящих движений медленно разлилось тепло, а потом жар хлынув вниз по позвоночнику и заставил прижаться к своему захватчику. Волна наслаждения накрыла Лоренцу так неожиданно, что она едва устояла на ногах. Только когда он медленно отстранился, подавляя собственное необузданное желание, она смогла снова вздохнуть и вернуться на землю. Мануэль не выпускал свою пленницу из объятий и молчал, пока она не заговорила первой:
- Вы все еще ждете моего ответа?
- Да, сеньора Бьянчи. Вашего ответа или, вернее сказать, приговора.
- Проводите меня и прошу, идите спать, чтобы ни у вас, ни меня не осталось соблазна… - Лоренца провела кончиками пальцев по его щеке и после самого нежного поцелуя освободилась из объятий, чтобы вернуться к обязанностям заботливой матери.
Глава 8. На что способен греческий бог.