Лоренца тоже заметила перемену, особенно по отношению к самой себе. Он держался отстраненно и холодно, и не промолвил за день почти ни слова.
В какой-то момент дон Картада перехватил ее встревоженный взгляд и покачал головой.
- Понимаю, что вы думаете, – заявил он, как будто никаких иных вариантов существовать не могло. – Обычная вежливость должна бы заставить Мануэля вести себя немного приветливее. Но ради того, чтобы оправдать своего племянника, скажу вам по секрету, тем более мы с вами почти родня… Я слышал от Пабло, они сегодня встретили Софию… то есть его бывшую невесту. Так уж выходит, что сеньора Альбо получила свободу и вроде как не против возобновить с ним отношения. Конечно, она поступила с ним очень дурно, мало кто с таким поспорит, но время идет, а он так и остается холостяком. Кто знает, может она теперь образумилась…
- Вот как, – Лоренца с трудом нашла силы ответить как положено, не выдавая настоящих чувств.
- Вы сами все поймете, если увидите Софию! Второй такой красавицы не найти и какой чарующий голос! Но я забегаю вперед, может это все стариковские фантазии.
Картада поднялся налить себе еще порцию вина и попросить Боджардини сыграть его любимую «Мавританку», и предоставил Лоренце возможность хоть на время снять маску. Так значит, все дело в Софии и в воскресших чувствах. Играм пришел конец, как и глупым мечтам! Все правильно – молодому мужчине ни к чему обременять себя отношениями с вдовой, имеющей взрослых дочерей, даже если он ее хочет!
- Что такое, вам нездоровится? – дон Картада вернулся и забеспокоился, заметив нехорошую бледность
- Ничего серьезного, внезапная головная боль. С вашего позволения я попробую уговорить, Камелию лечь пораньше и тоже пойду спать!
- Ну конечно! Если вам что-нибудь будет нужно, обязательно скажите!
Сеньора Бьянчи еще раз выразила свою благодарность и решила немедленно исполнить задуманное. Как женщина с разбитым сердцем она больше всего желала остаться в одиночестве, но как мать обязана была еще раз взглянуть на Камелию. Нездоровый румянец на щеках юной невесты показался плохим признаком, а легкий кашель и слабость только добавляли тревоги. Чтобы не усугубить простуду, Лоренца настояла на возвращении дочери в постель и поскольку ее поддержал Пабло, Камелии не оставалось ничего иного, как согласиться. Заботы с наилучшим обустройством младшей дочери отняли не менее получаса – грелка под ноги, горячее молоко с маслом и теплое одеяло должны были сделать свое дело. Только когда уставшая за день юная невеста сомкнула глаза и задремала, сеньора Бьянчи на цыпочках вышла из спальни.
Ее комната была немного дальше по коридору, там же где все покои для гостей, поэтому не стоило ожидать здесь кого-то кроме горничной или Джулии. Правда, из-под дверей библиотеки пробивался свет, но ломать над этим голову она не стала, пока спустя буквально пару минут не услышала шаги за дверью. Узнать их не составляло труда, армейские привычки Мануэля давали знать о себе даже вдали от фронта. Лоренца застыла с гребнем в руках и уже приготовилась услышать осторожный стук, но вместо этого в щель под дверью протиснулось письмо.
Чувствуя, как в груди стало тесно, она помедлила, прежде чем поднять свернутый вчетверо листок. Чтобы прочитать послание, пришлось подойти ближе к туалетному столику, где горела свеча. Лоренца быстро пробежала глазами несколько строчек. Мануэль был краток и выражался в привычной для себя манере. Это было объяснение в самых вежливых словах, извинения за слишком вольное обращение в прошлом и пожелания дальнейшего счастья в будущем.
Письмо выпало из рук. Не ожидая такого от себя самой, сеньора Бьянчи без сил опустилась в кресло и расплакалась. Как давно с ней не было такого! Много лет – ни одной слезинки ни при каких обстоятельствах, но сейчас не было сил сопротивляться своей слабости. Она спрятала лицо в ладонях и теперь вздрагивала от рыданий, оплакивая свои надежды. Когда слезы немного облегчили душу, и она смогла сделать вдох и поднять голову, внимание привлек тихий стук, а на пол упал луч света.
- Одну минуту! - Лоренца поспешно вытерла лицо. Она уже приготовилась оправдываться, когда, к своему изумлению, увидела на пороге Мануэля.