- Так вы мне отказываете, сеньора Бьянчи? – он приподнялся на локте и посмотрел на нее сверху вниз. На лбу пролегла неровная складка, а глаза горели как два черных угля.
- Нет. Всего лишь прошу подождать, – она провела по его щеке, немного колючей от темной щетины.
- Сколько?
- Я должна выдать Камелию замуж…
- Нет, даже не стану слушать! Столько ждать я не согласен, и ты сама не захочешь! Вам скоро нужно будет вернуться в Малагу и Хасинта снова расправит там крылышки!
- Вы что до сих поре ревнуете, сеньор Картада – она с трудом спрятала улыбку. – Или просто хотите меня подразнить?
- Хочу. Подразнить и не только! – он провел пальцами вдоль ее обнаженной спины – сверху вниз, остановившись в ямке между аппетитных округлостей. - Но Хасинту я больше на пушечный выстрел не подпущу, может я слышал и не весь ваш разговор, но видел за эти дни достаточно!
- Он просто мой родственник и давай больше не будем об этом говорить!
- Согласен. Завтра я перекинусь с Пабло парой словечек. Пусть ведет Камелию под венец, а я увезу вас, моя дорогая подальше от всех и запру в доме недельки на две! Только отпишусь, пусть приведут в порядок спальню, я уже два года там не ночевал!
Он обнял Лоренцу за плечо и перевернул на живот, продолжая рассказывать о своих планах и позволяя пальцам изучать каждый изгиб ее тела.
- Ты забываешь про Джулию, я не смогу ее оставить!
- Новая отговорка? – он прикоснулся губами к коже между лопатками и стал опускаться ниже, оставляя следы поцелуев. – Какие еще найдутся препятствия?
- Я…
- Да, я слушаю? – он пробрался в ложбинку между стройными ногами Лоренцы, не чувствуя особого сопротивления.
- Что ты делаешь? – она смяла простынь в ладонях, изумляясь тому, как быстро ее любовник пришел в боевую готовность.
- Буду тебя любить, пока не скажешь: «да»!
Мануэль был уверен – до него у Лоренцы никого не было. Давно. А может и все время после смерти мужа. Он чувствовал себя первооткрывателем и это грело уязвленное недавно самолюбие. Пусть Хасинта кусает локти – эта женщина никогда не ответила бы ему такой дрожью и не изнывала от каждого прикосновения!
Лоренца попыталась выскользнуть из его рук, но безуспешно. Она только закрыла глаза и прикусила уголок подушки. Новая волна тепла прокатилась по позвоночнику, стянула живот тугим узлом в нетерпеливом ожидании близости. Ее лицо горело от возбуждения и стыда – хорошо еще что огонек свечи горел еле заметно и в комнате царил полумрак, в котором она тонула, как в густом, сладостном мареве.
- Мануэль…
- Ммм? – он накрыл ее тяжестью тела и заставил ахнуть. – Только не призывай к моему здравомыслию!
- Нет… да… боже мой, я сейчас умру!
- Этого я тебе не позволю!
Он хотел бы сказать, что никакие деньги не заменят моменты такой близости, но промолчал и просто взял себя право потушить пожар. Этот пожар, и следующий, и новый – который не давал им спать почти до самого утра.
Лоренца задремала только с первыми лучами солнца, уютно свернувшись у Мануэля под боком. Он чувствовал жажду, но боялся пошевелиться, чтобы ее не разбудить – после вчерашней попойки голова гудела, но эта боль была ничто по сравнению с блаженным покоем, наполнявшим сердце. Они поговорят обо всем позже, а пока его сладкая Лучи спала, и он вдыхал пьянящий чистый запах ее тела. Мануэлю удалось прикрыть глаза только на минуту, или ему это только показалось, но тишину комнаты прервал внезапный осторожный стук.
- Одну минуту! – Лоренца проснулась, отбросила край простыни и подала знак Мануэлю, чтобы он ничем не выдавал своего присутствия.
- Сеньора, простите, что так рано, но синьорине Камелии совсем плохо. Меня послали за вами!
- Я сейчас приду! – она вскочила, чтобы как можно быстрее накинуть халат и на ходу заколоть волосы, темной волной струившиеся вдоль спины.
- Скажи, что я должен делать? Чем помочь? – армейские привычки сыграли свою роль, Картада мгновение назад нежившийся в постели с любимой женщиной, скинул ноги с кровати и начал одеваться. Его лицо было спокойным и сосредоточенным, в взгляд – выжидающим.