- Что здесь происходит?
Вместо ответа послышалась ругань и взаимные обвинения. Партнер Мануэля по игре – сын одного из зажиточных купцов, сидел красный от злости и что-то выкрикивал в адрес полковника.
- А я говорю – вы мошенничаете! Пять раз подряд вам выпала шестерка, это может быть только если вы подделали кости! Признавайтесь, Картада, вы вставили в кубик свинцовую пластину, так в вашем роду принято играть честно?!
Этого стерпеть Мануэль уже не мог. Он вскочил, преклонился через стол и схватил обидчика за шиворот.
- Советую извиниться! – его лицо еще больше потемнело.
Вместо ответа гость выхватил нож и молниеносно пригвоздил руку противника к столу. Началась свалка, сына купца оттащили в сторону, остальные бросились помогать брату жениха. Тот уже успел выдернуть нож и теперь пережимал рану, сцепив зубы от боли и злости.
- Позвольте мне! - долго размышлять Лоренца не стала. Она сдернула с шеи длинный вышитый шарф, поймала руку Мануэля и ловко ее перевязала.
- Сеньора Бьянчи… вы не должны были – полковник был обескуражен, смущен и подавлен случившимся.
- Вы пострадали от моего гостя. Примите извинения, этот человек никогда больше не переступит порог этого дома! – закончив делать перевязку, Лоренца посмотрела на нового родственника.
Вблизи ему можно было дать около тридцати, но образ жизни и характер наложили неизгладимый отпечаток в виде складки между бровями. Казалось, он никогда не улыбается! В остальном это был привлекательный мужчина с блестящими умными глазами, низким голосом и очень сдержанными манерами (если не считать страсти к азартным играм). Теперь он поклонился и попросил разрешения покинуть гостей, чтобы привести себя в порядок, так что хозяйке не оставалось ничего другого, кроме как отпустить раненого.
Озабоченная массой дел, она не заметила, что при виде случившегося Камелия едва не упала в обморок. Нервное напряжение, длинный день, усталость – все сказалось на бедной девочке, и мать, как можно более нежно отправила ее в свою комнату – отдыхать. Сама же она осталось развлекать и успокаивать гостей, а заодно смогла переговорить с доном Хасинтой.
- Ну что ты скажешь? – муж ее покойного брата смотрел в сторону жениха. – Как тебе нравится Пабло?
- Нравится. Он воспитан, внимателен, но, правда, совсем не проявляет инициативы!
- Так значит, в твоих глазах, это важная мужская черта? – деверь пристально на нее посмотрел.
- Я никогда не утверждала обратного.
- На словах нет. Только своими поступками. Ты ждешь от Камелии, что она покорно примет этот брак, как выгодный и упускаешь тот, который принес бы всем куда больше пользы.
- О чем ты говоришь?! Я не забочусь о своей семье? – Лоренца повернулась и встретилась взглядом с недовольным собеседником.
- Заботишься, но не слушаешь меня. Дона Хасинту Бяьнчи никто не назовет безынициативным слабаком. Но ты мне не уступаешь! Может потому, что я не дотягиваю до роли бонмарито* (добрый муж)?
Он прищурился, лицо было бледным и злым. Постороннему слушателю трудно было понять, о чем говорит эта пара, но близкие родственники хорошо знали, в чем дело. Когда умер муж Лоренцы, его брат решил, что быстро приберет его богатство к рукам. Не вышло! Вдова упорно отказывала ему уже много лет и стала чем-то вроде вожделенной мечты, которую он не мог ни купить, ни взять приступом. Утешало только то, что она отказала и всем остальным искателям, а таких было достаточно. Ну что ж, пусть помучается, отдавая дочь замуж без любви! А заодно пусть подумает – после обручения есть еще год на то, чтобы отказаться от идеи и выбрать другой способ спасти фамильную честь и богатство.