- Вы надолго в наших краях или собираетесь вернуться на службу?
- Пока не могу вам ответить, у меня есть… некоторые семейные дела, а потом я намерен съездить в свое имение и заняться небольшими перестройками.
- Похвально! Не подумайте, что я льщу себя пустым любопытством, скорее пользуюсь правом давнего знакомства, – он повернул голову и посмотрел на дочь, до сих пор хранившую молчание. – Как вы уже думаю успели узнать, наша семья в трауре, но близкому другу мы всегда будем рады. Приезжайте сыграть в кости и выпить вина.
- И я присоединяюсь к просьбе! Отец любит рассказы про дела на фронте, вы сможете его порадовать и развлечь, ну а для меня ваше общество всегда было приятным!
Это было уже слишком! Мануэлю потребовалось несколько секунд, чтобы совладать с собой и не выдать возмущения, которое хлестало через край. Такого лицемерия он не мог перенести спокойно и потому уклончиво ответил, что ничего не может обещать.
- Да, я понимаю, ваша родственница, – произнес доктор. - Так расскажите, что с ней?
Картада кратко описал все, что предшествовало болезни Камелии и ее теперешнее состояние. Сеньор дель Мойа выслушал его в полном молчании, но стал куда более серьезным, чем минуту назад.
- Так-так… Вы правильно сделали, что обратились ко мне! Я опасаюсь, чтобы это не была дифтерия, нужно немедленно ее осмотреть. Я поднимусь за инструментами. И хорошо, что вы приехали так рано, я как раз собирался нанести визит еще одному пациенту!
Он ушел, оставив бывших влюбленных наедине, и в комнате повисла напряженная тишина. София ждала, что такие знаки внимания будут лестными для Картады и он «оттает», но гость по прежнему хранил молчание и стал даже более напряженными хмурым.
- Я не думаю, что все так плохо, – хозяйка дома заговорила первой, – ты волнуешься за брата, понимаю, но уверена, она поправится! А когда все будет позади, обязательно приезжай! Отец тебе благоволит. Он всегда был о вашей семье самого высокого мнения!
- Да неужели? – на щеках Картады проступили яркие пятна. – Высоко ценил? Особенно когда предпочел отдать вашу руку более достойному кандидату! Я подожду доктора внизу!
Он вскочил и вышел из гостиной, закипая от гнева. Утешало только то, что эта лицемерка не стала сеньорой Картада. Каким ужасным несчастьем было бы жениться на ней и после этого встретить Лоренцу! Его сладкая Лучи… при воспоминании о прошедшей ночи грудь заполнило тепло и вместе с ним боль. Нужно было спешить, чтобы как можно скорее снять с бедной матери груз невыносимой тревоги и страха! К счастью, сеньор дель Мойа нигде не задержался, они тут же сели в карету и тронулись с места, чтобы меньше чем за час преодолеть дорогу до дома Пабло, где все изнывали в ожидании спасительного визита врача.
В прихожей их встретила бледная Джулия и Мануэль бросил на немой вопросительный взгляд. Он боялся задать вопрос слух, но старшая сестра развеяла все самые ужасные опасения.
- Я провожу вас, - немного смущаясь, она пошла впереди, указывая врачу дорогу.
- Как состояние больной? – сеньор дель Мойа начал задавать вопросы еще по пути в спальню Камелии.
- Ее мучает сильный жар, сейчас она без памяти, и, кажется, уснула.
- Хорошо! Вы правильно сделали, что вызвали меня немедленно, ожидание может быть слишком опасным и даже роковым!
Доктора пропустили в спальню, где были приспущены шторы. Лоренца уступила ему стул возле кровати больной, тот пощупал пульс и сделал еще несколько манипуляций для оценки состояния. Эти несколько минут молчания были самыми тягостными в жизни Лоренцы, она в страхе ждала, что сейчас он объявит свой приговор, и, наконец, врач со вдохом отвел глаза от пациентки.
- Насколько позволяет судить мой опыт, у вашей дочери все признаки ангины, но к счастью, ничего опасного для жизни! Три или четыре дня состояние может оставаться тяжелым, но потом она пойдет на поправку. Я дам составлю вам лекарства, они снимут жар и облегчат состояние. Давайте ей сливочное масло по чайной ложке, бульон и теплое молоко! И избегайте сквозняков, они особенно опасны!