Не сводя глаз с Хасинты, он откинулся на спинку стула, а его колено переместилось под столом и прижалось к стройной ножке, спрятанной под длинным подолом. Этот жест смутил и взволновал Лоренцу, она тут же упустила общую нить разговора и вынуждена была попросить налить и ей половину бокала. Доктор тем временем продолжал, и его внимание обратилось к несостоявшемуся зятю.
- Полагаю даже вы, Мануэль, согласитесь, что я прав! Шрамы, полученные на войне — достойный трофей, украшающий мужчин, но только до тех пор, пока они остаются живыми. Думаю, никому в этом обществе не хотелось бы вас потерять!
- Война – полезное ремесло, - он сделал пару глотков и не стал вдаваться в подробности.
- И все-таки, надеюсь, брат уговорит вас погостить после свадьбы и вкусить радостей мирной жизни!
- Не уверен, что это мне под силу, – пожал плечами Пабло. – Моего влияния здесь недостаточно.
- Понимаю, что вы имеете ввиду, – улыбнулся доктор. – Но за этим, как я думаю, дело не станет. Ваша задача – всего лишь показать брату пример семейного счастья. Почему бы не организовать небольшой пикник или праздник? Разумеется, все это после выздоровления вашей дорогой невесты.
- Я был бы только рад. Если такое событие состоится, надеюсь и вас увидеть в числе гостей!
Это было именно то, к чему так ненавязчиво стремился сеньора Мойа. Он заручился приглашением и дал согласие, намекнув на то, что приедет с дочерью. «Бедняжка в трауре, но мы, как близкие друзья и почти свойственники, можем обойтись без церемоний». Надо было видеть лицо дона Хасинты, когда он услышал эти заверения! Глава семейства Бьянчи расправил плечи и посмотрел на Лоренцу, словно пытаясь сказать: «Видишь, я был прав!». В подтверждении догадок доктор категорически отказался от оплаты своих услуг и заявил, что превыше всего ценит старую дружбу, после чего откланялся, чтобы вернуться домой и порадовать Софию.
- Я тоже вас покину, - Хасинта встал. – Лоренца, позволь тебя на пару слов.
Вместе они вышли из столовой и отправились в библиотеку под предлогом того, что нужно заверить несколько писем.
- Я думала, документы в порядке, мы что-то упустили?
- В порядке. Мне просто нужен был повод покинуть общество. Разговор будет неприятным, я опасаюсь, что он ранит твои чувства, но считаю себя обязанным это сделать.
- В чем дело? – в груди у Лоренцы похолодело, и она устремила на Хасинту взволнованный взгляд.
- Я сегодня довольно долго разговаривал с доктором и кое-что заметил. Он слишком благоволит к брату нашего зятя.
- Ты уже об этом упоминал! - ее щеки порозовели, выдавая тщательно скрываемые чувства.
- Признаться, до сегодняшнего дня я задавал себе вопрос: почему за пять лет Мануэль так и не женился? В разбитое сердце я не верю, с мужчинами это так не работает. Тут что-то другое и я подозреваю куда более неприятное. Я не сторонник подслушивания, но часть их сегодняшнего разговора невольно долетела до моих ушей.
Как ни старалась сеньора Бьянчи сохранить спокойствие, ей это не удалось. Напряжение скользило в позе и во взгляде и все это только подтолкнуло дона Хасинту к еще больше откровенности.
- Сначала я подумал, что ослышался, но потом доктор послал за своим саквояжем… Ты слышала о том, что лечат ртутью?
После этих слов Лоренца густо покраснела. От гнева у нее перехватило дыхание, и она даже не сразу нашла что ответить.
- Не стану заставлять тебя произносить это вслух и вдаваться в подробности. Скажу только, что видел это снадобье у доктора. Как видно, он привез его не просто так…
Дон Хасинта замолчал, вежливость не позволяла ему высказаться вслух в присутствии женщины. За эти несколько мгновений в голове Лоренцы пронеслись воспоминания о ночи, проведенной с Мануэлем, его безупречное, неутомимое тело. Поверить в услышанное было настолько сложно, что она на время утратила дар речи. Именно на такую реакцию Хасинта и рассчитывал, прежде чем продолжить.