- Нет, все немного изменилось. Понимаешь, пока ты болела… ты ведь была в опасном состоянии… Пабло посчитал, что гостям в доме не место. – Джулия пыталась как могла смягчить новость, но не представляла, как это сделать.
- Так он его попросту выставил?! – лицо юной невесты залила краска.
Она была возмущена и сразу же пожелала увидеть провинившегося, чтобы потребовать все исправить. В чем-то Боджардини был прав, наивность и доверчивость оставались главными чертами семнадцатилетней синьорины Бьянчи.
- Нет, я не стану его звать! Бедный Пабло страдал не меньше тебя, а теперь ты хочешь засыпать его упреками? Да и что мы ему скажем? Никто ни о чем не должен подозревать, а то станет еще хуже!
- Куда может быть хуже? Антонио уехал, а вы ведь… о боже, а если окажется, что ты ждешь от него ребенка?
Фантазии Камелии о супружеской жизни были весьма туманными и не заходили дальше поцелуев, но сейчас в бледности сестры и постоянно меняющемся настроении она с ужасом разглядела опасные признаки.
- Нет, моя милая, ничего такого со мной не случилось! И потом, он каждый день шлет мне записки! – маленькая рука нырнула в разрез платья и показалась с аккуратно связанной стопкой бумажек.
Они были сплошь исписаны красивым почерком и заполнены признаниями в любви
«Тобой живу, с тобой мечтаю, тебя желаю защитить от разных бед и всех страданий, ведь ты мне даришь повод жить!» «Ты - единственно в сердце хранимая, та, что стала мне дорога. И судьба моя – ты, любимая, в моих мыслях лишь ты одна!»
Таких записочек было больше десятка, и Камелия с изумлением воззрилась на сестру.
- Я ничего не понимаю, где сейчас Боджардини?
- Он снял угол в деревне. Ты же знаешь Тони, ему достаточно куска хлеба…
- Слава Богу, но это ведь ненадолго! Что вы намерены делать дальше?
- Ждать… По крайней мере мне ничего другого не остается. Вот прочти!
Среди любовных посланий было одно письмо, содержание которого окупало все прочие.
«Моя маленькая принцесса! Спешу нацарапать тебе записку, потому что завтра уже не смогу прислать весточку. Я долго думал, где раздобыть денег и вижу только одну возможность. В воскресенье в Андалузии начнется карнавал, это хороший шанс для такого как я. Через неделю или десять дней у меня будет что-то звенеть в карманах, а там я рассчитываю написать одному из двоюродных братьев отца и попрошу найти для меня мало-мальски доходное место. Если ты не передумала стать женой бедняги Боджардини, передай ответ с Бачо. Он брат молочницы, у которой я живу, и каждый день приходит получить заказа от Пабло. Люблю тебя, целую твои пальчики и чудесные локоны. Твой навеки Антонио».
- Ты ему ответила? – Камелия посмотрела на сестру с жалостью. Собственный брак, даже заключенный без страстной любви, вдруг показался ей не таким уж ужасным.
- Еще нет. У меня не было времени написать письмо.
- Так сделай это сейчас, тут тебе никто не помешает! А если хочешь, я поговорю с Пабло, он добрый… я думаю он не откажется вам помочь.
- Прошу тебя, никому не говори ни слова! Вдруг он расскажет брату, на молчание Мануэля я не могу положиться.
- Неужели? А я никогда не видела кого-то более молчаливого. – Камелия немного порозовела.
- Ты все еще лелеешь надежду? Камелия, посмотри вокруг! Пабло любит тебя, я это вижу, мама видит, одна ты упрямо смотришь в другую сторону! Ну что тебе предложит Мануэль? Он военный, будет уезжать на месяцы, а то и дольше, а в остальное время молчать и хмуриться, как он делает это постоянно! Ты никогда не будешь счастлива с таким мужем! И потом, вы будете во всем нуждаться. Он ведь небогат…
Джулия замолчала. Убеждать других – несложная задача, те же доводы не работали, когда речь шла о Боджардини. Они будут бедны, и неизвестно еще даст ли согласие на этот брак благородная сеньора Бьянчи! Тяжелый вздох вырвался из груди старшей сестры, но она тут же подавила его и постаралась улыбнуться. Чтобы не возвращаться больше к этой теме, Джулия предпочла рассказать о последних новостях, лишний раз похвалить жениха и восхититься букетом, стоявшим на столике у кровати.