Он замолчал, выжидая и наблюдая, как меняется выражение ее лица.
– То, что произошло с Джулией я способен скрыть и сделаю это так надежно, что никто в Малаге ни о чем не догадается. Сначала станет известно, что она уехала к родным, а потом, когда беглецы найдется (это ведь случится обязательно!), мы определим твою дочь в монастырь. Это не только не ударит по семейной чести, но даже возвысит Бьянчи в глазах соседей.
- Ты думаешь, что ее место – в монастыре?
- А где еще? – он выпрямился. – Если только она действительно не вышла замуж на этого скрипача. Но и тогда мы можем отослать их в другой конец страны. Это все я готов взвалить на свои плечи при одном условии. Я прошу тебя стать моей женой.
- Ты делаешь предложение аморальной женщине, ведь именно такой я выгляжу в твоих глазах?
- Мы никогда не будем об этом вспоминать, я даю тебе слово.
- А мое слово, которое я дала другому, тоже не будем учитывать?
- Это глупая помолвка, которую ты без труда разорвешь. Нет нужды даже письменно уведомлять полковника. Так что ты ответишь?
- Мой ответ такой же, каким был раньше. Нет, Хасинта, я не могу стать твоей женой!
- Это твое последнее слово? – он говорил спокойно, но сильно побледнел. – В таком случае хочу предупредить: ты сильно об этом пожалеешь и уже в самом скором времени!
Глава 16. Похороны сардины
Так уж сложились обстоятельства, что Лоренца вынуждена была мучиться неизвестностью. Пока письма от Мануэля исчезали в руках Хасинты, послания от старшей дочери отправлялись недописанными в камин. Уже два дня Джулия жила в маленькой комнатке под крышей, и вся связь с миром заключалась в картине, которую можно было увидеть из крошечного окна. Ей очень не хватало привычного глазу пейзажа – зелени деревьев, усыпанных песком дорожек и цветников. В этой части города по большей части жили прачки, швеи и другой простой люд – доброжелательный, но откровенно грубоватый. И все-таки, им повезло – хозяйка оказалась настолько добра, что поверила на слово и сочла пару молодоженами, не требуя никаких документов. Может они выглядели слишком счастливыми, а может ее просто очаровал красавчик Боджардини с его сладкими речами.
В любом случае этот скромный уголок стал первым пристанищем влюбленных, которые теперь все время проводили наедине. За все время Боджардини ни разу не пригласил свою возлюбленную прогуляться по Тенерифе и компенсировал это другими радостями. На часах был почти полдень, а они до сих пор не выбрались из постели. Антонио лежал на коленях невесты, и она развлекалась тем, что расчесывала его волосы, пропуская их между тонкими пальчиками.
- О чем ты задумалась? – Тони приоткрыл глаза, выныривая из блаженного состояния.
- Так, ни о чем…
- Ну нет, принцесса! Меня ты не обманешь, скажи, что случилось? – он поднялся и сел напротив, сжимая ее руки в своих ладонях.
В душе заскребли кошки. Конечно, у нее было о чем подумать! Например, упрекнуть его в том, что они до сих пор не побывали в церкви и на этот упрек Боджардини не знал, что ответить. Он без сомнения считал себя связанным, но что-то внутри противилось церемонии, которая навсегда лишит его свободы.
- Я хочу написать домой. Не могу перестать думать про маму и про Камелию. Представляешь, сколько горя я им доставила?
- Конечно ты им напишешь, но немного позже! Дай мне выпутаться из долгов, и мы все решим, я же тебе обещал!
- И все-таки, мне неспокойно! Нужно сообщить хотя бы то, что я жива и в безопасности.
- Джульетта, радость моя, они ведь немедленно поймут, где мы. Тенерифе – большой город, но при желании нас будет не так уж сложно найти. Когда все закончится я лично покаюсь перед сеньорой Лоренцей и возьму всю вину на себя! Пообещай, что ты пока не будешь ничего сообщать!