Он так и не расспросил, откуда пошла традиция хоронить сардину, но все это напоминало сжигание чучела на Масленицу. Для бедняжки сардины уже подготовили погребальный костер, по обе стороны горели факелы, а вокруг площади ждали своей очереди фейерверки и бочки с вином. Вскоре плач и причитания достигли апогея, повозка остановилась, и рабочие пересели деревянную рыбину, чтобы уложить на сложенные дрова.
Пока «Папа Римский» читал проповедь рядом выстроилось несколько человек с зажженными факелами, чтобы в нужный момент поднести их к сухому хворосту. Не успело еще пламя как следует разгореться, как толпа хлынула ближе к месту действия. Все смешалось перед глазами Тони – черные рясы монахов, яркие платья женщин и перья на шляпах кавалеров. Боджардини подхватила и понесла толпа, где только и оставалось, как зажать покрепче подмышкой скрипку.
В такой толчее ничего невозможно было разобрать, но каким-то чудом его глаза выхватили силуэт юной красавицы, которую сбили с ног и опрокинули на мостовую. Скрипач развернулся и попробовал двигаться против течения, пока с немалым трудом не добрался до бедной пострадавшей. Девушка подняла на него испуганные глаза, но не могла произнести ни слова. Она была бледной как полотно и почти лишилась чувств, так что Тони пришлось подхватить ее на руки и посылая грозные предупреждения, двинуться к обочине.
Почти сразу к ним подбежало несколько человек, в числе которых – богато одетый седой господин.
- Несите ее сюда! – он указал в сторону проулка, где стояла карета.
Антонио как можно быстрее добрался до места назначения, перед ним открыли дверцу, и он усадил бедняжку на мягкое сиденье. Над сеньоритой сразу же бросалась хлопотать пожилая дама, а скрипач оказался под прицелом темных внимательных глаз седовласого сеньора.
- Как ваше имя? – голос его был скорее взволнованным, чем недовольным или подозрительным.
- Антонио де ла Коста.
- Вы поступили благородно, сеньор Антонио, моя дочь … впрочем, здесь не место для разговора. Вы согласитесь проехать с нами? Я хочу отблагодарить вас за помощь.
Тони в растерянности оглянулся назад. Где-то под ногами горожан погибала его любимая скрипка, но она была не так дорога, как жизнь невинной юной сеньориты. С тяжелым вздохом и немного виноватой улыбкой музыкант кивнул и направился к карете.
Задержись он еще на пару минут, и его ждала бы еще одна неожиданная встреча. Пробираясь через скопление горожан, к ним спешил незнакомец в дорожной одежде. Его черные глаза успели выхватить отъезжающий экипаж, и он обратился к первому встречному зеваке.
- Не подскажите, чья это была карета?
- Так любой вам скажет! Это дон Кармелино с дочкой!
С этими словами подвыпивший гуляка подался вон и оставил своего собеседника, которого, похоже, совсем не интересовал праздник.
Глава 17. Золотая клетка дона Кармелино
Встреча в Тенерифе и обрадовала, и огорчила Мануэля. То, что ему удалось найти Боджардини можно было считать огромной удачей, если бы не одно «но». Скрипач был один, вернее в обществе другой девушки. Где сейчас пряталась беглянка, оставалось неизвестным, пришлось вспомнить армейские привычки и установить слежку за домом сеньора Кармелино. В городе, переполненном гостями, снять приличную комнату оказалось проблематичным и Мануэль решил «бросить кости» на окраине, в одном из убогих домов. Правда, он не намерен был располагаться здесь со всей основательностью, достаточно было иметь место для ночлега.
Хозяйка – дородная и весьма неразговорчивая женщина, приняла его без особого восторга. У нее хватало своих забот, и утром Мануэлю стоило немалого труда узнать хотя бы какие-то важные детали. Карнавала закончился, и приезжие уже начали собираться к отъезду, но по словам донны Берты стало известно, что «эти пьянчуги будут дебоширить еще парочку дней». Зато, обмолвившись про господина, с которым уехал Боджардини, выведать удалось кое-что интересное.