- Так вы про дона Кармелино спрашивали? Конечно знаю, как не знать! Он, бедняга, почитай десять лет мэром Тенерифе был. А теперь вот из-за болезни этой, значится, уступил алькальду.
- Так он что же, болен? – Мануэль отхлебнул молока из глиняной кружки и взялся за кукурузный хлеб.
- Он-то сам нет! А вот дочка его, Пилар, говорят не жилица… Уж каких он только докторов не приглашал, даже и у нас искали, может кто травами умеет лечить. А вам он зачем, сеньор Картада? Вы по виду не лекарь, военный вроде…
- Это правда, мне не он сам нужен, а один человек, который у него служит.
- А, оно и понятно!
Тут разговор пришлось прервать. С улицы в дом ввалились мальчишки и затеяли драку, разнять которую хозяйка смогла только подзатыльниками и мокрым полотенцем. Мануэль поспешил доесть скудный завтрак, нацепил шляпу и решил без промедления отыскать дом мэра, чтобы поймать Боджардини и прижать его к стенке.
Сделать это действительно оказалось просто – новое строение находилось в самом центре Тенерифе. Двухэтажный дом был окружен резной оградой, так что все было как на ладони – высаженные рядами кусты роз, тенистый парк с беседкой и усыпанные песком дорожки. Картада притаился неподалеку, так чтобы не привлекать внимания, и приготовился ждать хоть целый день. Рано или поздно скрипач должен был здесь появиться – такая уж у него была любвеобильная натура. Единственное. о чем Мануэль не подумал – это о том, что Боджардини никуда не уезжал. С момента, когда он сел в карету дона Кармелино и до этого часа музыкант оставался в роли дорогого гостя, которого юная хозяйка не пожелала отпускать.
Все произошло так неожиданно, что Антонио и сам не понял, как попал в ловушку. До самого дома все, сидевшие в карете, сохраняли молчание, только компаньонка пострадавшей сеньориты заботливо над ней хлопотала. Когда, наконец удалось проехать по переполненным улицам и свернуть по подъездной дороге к парадному входу, девушка немного оживилась.
- Я думаю нам нужно пригласить сеньора в дом. Из-за меня он пропустил праздник и кажется, если я не ошибаюсь, потерял свой инструмент!
Голос у нее слабый и нежный, и говорила сеньорита с такой мольбой, что не уступить ей было невозможно. Отец нахмурился и еле заметно вздохнул, но тут же придал своей интонации уверенные нотки.
- Не волнуйся, дорогая. Сеньор Антонио уже дал согласие стать нашим гостем.
- Только ненадолго, я оставил друзей на площади… - про Джулию у него почему-то язык не повернулся сказать вслух.
Возражать никто не стал и вскоре скрипач уже сидел в уютной, богато обставленной гостиной. Дон Кармелино ненадолго ушел, но вскоре вернулся, хотя и не сразу заговорил, погруженный в мрачные мысли.
- Я полагаю, вы приезжий в нашем городе? – начал бывший мэр.
- Так и есть. Решил побывать на карнавале и немного заработать. Для музыканта это большая удача!
- Понимаю. Значит, Пилар сказала правду, спасая ее из-под чужих ног, вы оставили свою скрипку на площади?
- Я тогда об этом не думал, – сердце у Тони болезненно сжалось.
- Хоть это и большая потеря для вас. Я надеюсь, завтра мы все исправим. Я прикажу привезти для вас новый инструмент и, разумеется, оплачу ваше участие в карнавале. А пока, если вам будет так угодно, вы можете переночевать в моем доме. Нет смысла идти пешком через весь город.
- Я не знаю, как вас благодарить за такой прием, но я не сделал ничего, чтобы заслужить столько внимания! – Боджардини был смущен не на шутку и не знал, как поступить дальше.
Дон Кармелино проводил его долгим взглядом, поднялся и в задумчивости подошел к камину. Он, как видно, решал, сказать или нет о том, что было крайне важным. Молодой гость располагал к себе и выглядел вполне достойным человеком и в конце концов хозяин нарушил тишину.