Спальня старшей синьорины Бьянчи выходила в сад, и июньским утром здесь было особенно свежо и приятно. Не заботясь о том, что ее кто-то может увидеть, Камелия села на подоконник и свесилась на улицу. Ее глаза не сразу выхватили фигуру, неспешно приближающуюся к дому, а когда стало ясно, что это никто иной, как Мануэль, прятаться было уже поздно. Он был глубоко погружен в собственные мысли, но не заметить силуэт в окне второго этажа, конечно, не мог. На мгновение гость замер на месте и их глаза встретились.
Лицо Камелии залила краска стыда, когда он отвесил поклон и постарался сгладить неловкость, ускорив шаг, чтобы не мешать юным сеньоритам дышать свежим воздухом. Эта встреча нарушила и без того хрупкий покой в душе невесты. Она была смущена, счастлива, что увидела его, и стыдилась своего ребяческого поведения. Все это выразилось в одной фразе:
- Боже, что он обо мне подумает!
- Ничего. Я не знала, что Мануэль здесь, но в любом случае будем надеяться на его скромность.
- Ты не понимаешь! Мне неважно, что это дойдет до Пабло, я думаю о том, как выгляжу в глазах его брата! Прости, я вернусь к себе и переоденусь! Ничего не говори маме, прошу тебя! – Камелия поцеловала сестру в щеку и как была – босая, в распахнутом халате исчезла за дверью.
Замечание было лишним, даже если бы Джулия захотела поведать обо всем матери, сделать это было не так просто. С утра сеньора Бьянчи почти не сидела на месте, она наспех перекусила и занялась решением множества ожидавших ее дел. Нужно было отдать распоряжение на кухне, отправить слуг навести порядок в спальнях гостей, позаботиться о том, чтобы привезли свежие цветы для украшения гостиной. Пришлось захватить ключи от кладовой и на минуту зайти в библиотеку, где хранились письменные принадлежности.
Она быстро набросала записку цветочнику и галантерейщику и уже собралась уходить, когда услышала шум из коридора. Кто-то быстрым шагом шел к одной из гостевых спален и Лоренца направилась навстречу, ожидая увидеть экономку или одну из дочерей. Вместо этого она лицом к лицу столкнулась с деверем, а потому растерялась и даже смутилась. В госте явно произошли какие-то перемены – он старался сохранить вид равнодушия и спокойствия, но это плохо получалось. Лицо от быстрой ходьбы покрылось румянцем, а глаза так блестели, словно в душе происходила постоянная борьба.
- Сеньора Бьянчи, доброе утро, - Мануэль вынужден был остановиться.
- Вы не поехали смотреть новый храм в Медине?
- С вашего позволения я предпочел бы остаться. Я не ценитель архитектуры.
- Спрашивать разрешения излишне, мы с вами почти родня, располагайте своим временем, как вам больше нравится. Вы ведь останетесь до конца празднования?
Вопрос застал Мануэля в врасплох. По чести он подумывал над тем, чтобы сегодня уехать, но столь ласковый прием и вчерашнее участие Лоренцы смешали все планы.
- Я еще не решил окончательно. Меня ждут дела в столице, я приехал только чтобы разделить радость с братом.
- Оставайтесь, прошу вас! Вы еще много не видели в Медине и, наверное, хотели бы, как и мы посмотреть дом сеньора Пабло. Один день ведь ничего не решает!
Он пробормотал что-то неразборчивое и и сделал непроизвольное движение, чтобы спрятать перевязанную руку за спину. От глаз Лоренцы это не ускользнуло.
- Как ваша рука? – она подошла ближе, складывая записку, чтобы спрятать в карман.
- Заживает… - многословностью он явно не отличался и не хотел касаться этой темы.
- Позволите взглянуть? – Лоренца подозревала, что не все так радужно и решила проявлять заботу, что вполне позволяло положение хозяйки дома и будущее родство. Он удивленно приподнял бровь и какое-то время колебался, но решил уступить просьбе, так или иначе сеньора уже видела его раненым накануне.
- Мне очень жаль, что вчера так случилось, – продолжила она словно читая его мысли. — Это ужасное недоразумение, но, к сожалению, некоторые из моих соседей не умеют держать себя в руках.