- Куда мне равняться с вашими соседями, сеньорита! Уверен, для вас найдется и более достойная пара!
Она закрыла его губы пальчиками и лукаво улыбнулась. Ситуация вышла из-под контроля, и вчерашний спаситель совершенно ясно понял, что дочка мэра влюблена в него и свято верит во взаимность. Из обычного гостя он вдруг стал главным действующим лицом на маленьком семейном празднике – Пилар не отходила от него ни на минуту и даже выдержала два медленных танца, хотя на бледных щеках и появился лихорадочный румянец. Но то, то случилось потом… Боджардини до самого утра не мог прийти в себя.
Он пригласил сеньориту Кармелино в третий раз, и в его сторону стали поглядывать с удвоенным интересом, перешептываясь за спиной. Это уж очень напоминало поведение жениха и неизвестно чем бы все закончилось, если бы Пилар вдруг не побледнела и не лишилась чувств. Ее внезапный обморок напугал скрипача, который едва успел подхватить бедняжку, чтобы донести до кресла, откуда больная вернулась уже не в залу, а в свою спальню. Больше Боджардини ее не видел, дон Кармелино спустился к нему поздним вечером и мог сказать лишь, что страдалица уснула после того, как ее уговорили принять лекарства. Не стало ей лучше и к утру – сознание вернулось, но слабость и жар были такими сильными, что у бедняжки не было сил даже встать с потели…
Мануэль выслушал рассказ, не перебивая и не вставляя ни единого слова. Частично оправданный, Боджардини, тем не менее, оставался в его глазах легкомысленным ловеласом и даже хуже того. Этот короткий разговор закончился тем, что скрипач дал своему будущему родственнику адрес и пообещал вернуться к Джулии, как только сможет. Теперь Картада мог разыскать ее и написать письмо брату. В послании были обнадеживающие новости, но он просил пока не сообщать ничего Лоренце. Стоило подождать, пока Тони не обвенчается с синьориной Бьянчи, а произойти это могло только если решится денежный вопрос.
Сам Боджардини не имел за душой ни гроша и привык скитаться, зарабатывая от случая к случаю. Единственным вариантом, который приходил в голову Мануэлю, было назначение горе-жениху хотя бы небольшого содержания, и он тут же написал своему поверенному, чтобы оформить необходимые бумаги. Каждым его поступком руководила вера в то, что это поможет Лоренце, а думать о ней полковник не переставал ни на минуту. Его мучила странная тревога, и как оказалось, для этого были реальные причины, хотя открылось все гораздо позже, когда судьбе было угодно вернуть Картаду-старшего в Малагу.
Уезжая, Мануэль и представить себе не мог, что его соперник не останется в долгу. Оскорбленная гордость дона Хасинты требовала отмщения, и он выбрал способ, который уничтожил бы сразу и неблагодарную родственницу, и ее любовника. Через три дня после отъезда, как раз в то утро, когда Картада решал вопросы с содержанием скрипача, в дом сеньоры Бьянчи явился нежданный посетитель. Своего поверенного она не вызывала и не ждала, а потому была удивлена внезапному визиту.
- Сеньор Элио? Прошу, присаживайтесь, я несколько удивлена… - она села в одно из кресел в кабинете, куда проводили гостя. Обычно здесь они обсуждали все деловые вопросы, так повелось с того часа, когда был еще жив муж Лоренцы.
- К сожалению, дорогая сеньора Бьянчи, мой визит вызван необходимостью решить серьезные вопросы. Я обратился с ними к дону Хасинте, но он уверил меня, что с некоторых пор вы лично принимаете все решения. Признаюсь, я удивлен, и хуже того, встревожен.
- Какие-то проблемы? Прошу, говорите мне правду и не надо ничего скрывать!
- Дело в том, что в Малаге ходят слухи. Вы сами знаете, как важна в торговле репутация партеров. Так вот… Некоторые из тех, с кем мы имели многолетние связи, сегодня не хотят продолжать вести дела с семьей Бьянчи.
- Некоторые? – Лоренце дорого стоило сохранить хотя бы видимость спокойствия.
- Почти все. Ваша задолженность продолжает расти и проценты от собственности не в состоянии ее погасить. Максимум, что мы можем сделать – выиграть несколько недель.
- О какой сумме идет речь? – у Лоренцы дрожали руки.
Поверенный назвал цифру, хотя язык не поворачивался это сделать – он относился к сеньоре Бьянчи с огромным уважением и меньше всего хотел видеть ее разоренной.