- То есть, ты хочешь купить бизнес своего брата и мой дом?
— Это хорошее предложение и оно последнее из тех, что у меня остались. Или сеньор Картада сейчас выйдет из соседней комнаты, чтобы напомнить о своих правах и поставить меня на место?
Лоренца одарила родственника презрительным взглядом и тут же поднялась. Ответить на этот выпад ей было нечем. Да Хасинта и сам об этом знал, чувствуя, как злорадство заполняет теплом грудь.
- Благодаря за такую заботу, но я в ней не нуждаюсь. Тебя проводить или ты сам найдешь двери?
- Ну как хочешь! Игры в благородство закончены, так и знай. Ты могла бы прожить достойную жизнь, а вместо это выбираешь нищету. И все ради… но я не буду называть вещи своими именами!
- Почему же, не стесняйся! Если ты хочешь сказать, что это ради любви к человеку, который ниже меня по положению, к тому, у кого нет состояния, кто скорее мог бы стать моим зятем, то я подпишусь под каждым словом.
- Нет, моя дорогая, я хотел сказать нечто более приземленное, то, что начинается со слов: «Я хочу»!
Он с грохотом отодвинул стул, вскочил и почти выбежал из кабинета, а всего через пару минут стук колес кареты возвестил о том, что благородный Хасинта Бьянчи покинул дом, чтоб вернуться в него только в роли нового хозяина…
Следующие несколько дней прошли без каких-то новостей. Малага праздновала день апостола Иакова и в новом храме было как никогда много прихожан. Лоренца предпочла бы поменьше бывать на людях, но явиться на службу пришлось хотя бы ради того, чтобы избежать обвинения в безбожии. Сеньора Бьянчи нарочно пришла одной из последних и заняла место на задней скамье – подальше от чужих глаз. Некоторые головы сразу повернулись в ее сторону, кто-то начал перешептываться, но взгляд «порочной» прихожанки почти сразу выхватил знакомый силуэт.
То, что дон Хасинта был в храме и не подошел поздороваться, ее не удивило. Изумление вызвало другое – он явился со спутницей, которую всячески опекал – придерживал под локоть, помогая устроиться на бархатной скамье, подавал открытую в нужном месте библию, зажигал для нее свечи и во всем был невероятно предупредительным. Откровенно разглядывать незнакомку Лоренца не могла, но то и дело отрывала глаза от святого писания. Наконец, когда служба уже подошла к концу, сеньора Бьянчи словно ненароком приблизилась к парочке.
София, а это была именно она, тихо переговаривалась с доном Хасинтой и они под руку покинули храм, чтобы сесть в карету со знакомыми вензелями С. А. Пораженная таким поворотом, Лоренца остановилась у выхода из храма и до ее слуха донеслись слова кого-то из горожан.
- Говорят она очень богата, дом в столице и доход в десять тысяч реалов!
- К тому же бездетная вдова! Все денежки потекут в карман сеньора Хасинты… Да уж, он никогда своего не упустит…
В этот момент сеньора Бьянчи поблагодарила небо за то, что пошла на праздник, а еще за модные кружевные вуали. Густая темная накидка помогла скрыть слезы облегчения и радости. София – невеста Хасинты, кто бы мог в такое поверить? Ведь он сам еще недавно рассказывал о ее аморальном поведении и темном прошлом! Жадные ручки молодой воды уже потянулись к собственности семейства, но для этого пришлось отпустить свою прежнюю добычу. Мануэль свободен и ничем не связан с Софией, как бы той не хотелось представить картину иначе! Свободен… ничего более упоительного сердце Лоренцы не испытывало уже давно. За последние несколько дней она пережила столько ужасных событий, что уже не ждала никакого просвета. Теперь солнце как будто снова вышло из-за горизонта, а вместе с ним – способность мыслить и принимать решения.
Полная тайных надежд, сеньора Бьянчи вернулась домой и к еще больше радости встретилась с Камелией, ожидавшей ее в гостиной. После ссоры девушка почти не разговаривала с матерью, но сегодня решила первой пойти на перемирие.
- Я выглядывала тебя из окна, – сказала она, приближаясь к матери. – Столько людей… Мне кажется я забыла, что такое обычная прогулка по Малаге!
- Ты ведь была больна, так всегда бывает… - Лоренце подыскала первый же способ утешить младшую дочь. – К вечеру спадет жара, и мы сможем выехать прокатиться.