- Новости доходят до вас слишком поздно, дон Хасинта, иначе вы не бросались бы подобными обвинениями. Сеньора Джулия де ла Коста будет здесь завтра со своим мужем. Они едут из Тенерифе и задержались только на то время, пока Антонио подписывал контракт с королевским театром. Думаю, должность капельмейстера и доход в две тысячи реалов покажется достаточным даже для вас!
Эта фраза вызвала неописуемый восторг у Камелии. Она всегда была эмоциональной и теперь выражала радость такими искренними, полными восторга словами, что только каменное сердце могло остаться к ним равнодушными. Смущенному жениху пришлось выслушать, как его сравнивают с ангелом и называют мужчиной с золотым сердцем. Радость Лоренцы была другого свойства, оно заключалось в безмолвных благодарных взглядах и тихих слезах, которые облегчили сердце.
- Почему вы не сообщили мне об этом раньше? – она, наконец, обрела способность говорить.
- Я сам узнал все только сегодня… вернее кое-что мне было известно и раньше, но я не хотел попусту вас обнадеживать, пока все не разрешилось!
- Так Джулия действительно замужем? – из ее груди вырвался вздох облегчения - Но как же так… она должна была сама мне написать!
- Думаю, ее мучает совесть, ведь этот брак вы бы никогда не одобрили!
Картада перевел взгляд на будущую тещу и в нем скользнуло что-то, похожее на упрек. С того часа, как он стал догадываться о романе брата с сеньорой Бьянчи, его представления о любви сильно изменились. Теперь он был убежден: быть в равной степени богатыми и знатными важно для общества, но только не для сердца!
- С некоторых пор, Пабло, я изменила свое мнение, – она перевела взгляд на Хасинту, все еще стоявшего в онемении у выхода из гостиной. – Сейчас я больше всего хочу видеть своих детей счастливыми!
В ответ послышался возглас, больше напоминавший проклятье. Глава семейства исчез из виду вслед за судебными приставами и теперь уже никто не мешал сеньоре Бьянчи выразить слова благодарности будущему зятю. Потребовалось немного времен, чтобы все хоть сколько-то успокоились и сели рядом, пребывая в самом счастливом настроении. Пабло не выпускал руки невесты, а она смотрела на него с подкупающей нежностью и восторгом.
- На самом деле, моя заслуга здесь не слишком велика. Ваши лавры стоит вручить другому человеку, – Картада многозначительно посмотрел на сеньору Бьянчи и указал глазами на окно.
Лоренца немедленно отозвалась на этот прозрачный намек, поднялась со своего места и распахнула створки. Порыв теплого ветра отбросил занавески – за воротами дома ожидал всадник и по его горделивой посадке безошибочно можно было узнать Мануэля. Он в неподвижности ожидал, пока карета Хасинта отъехала от дома, но и после этого не спешился и не стал заходить во двор, как будто выполнял роль охранника.
Сердцу Лоренцы стало тесно в груди, она проговорила какие-то извинения и почти бегом бросилась вниз. Сначала на лестницу, затем на крыльцо дома и дальше - в тенистый парк, ведущий к кованым воротам. При ее появлении Мануэль спешился, но не сделал ни единого движения навстречу.
- Сеньора Бьянчи! – он снял шляпу и густые вихры сразу растрепал ветер. Прищуренные глаза смотрели с тревогой и недоверием, но Лоренца как будто ничего не замечала. Вежливую фразу, приготовленную на момент встречи, договорить не удалось.
- Слава Богу, ты вернулся! – она подошла ближе, стараясь успокоить дыхание, подняла лицо и без лишних слов прильнула к его губам. Поцелуй был долгий и такой сладкий, что она почувствовала слабость в ногах и вынуждена была ухватиться за распахнутую на груди куртку. Чтобы защититься от взглядов зевак, собравшихся на противоположной стороне улицы, Мануэль не придумал ничего лучшего, как закрыться своей широкополой шляпой. Другой ладонью он обхватил затылок возлюбленной и прижал к себе, не в силах оторваться от желанных губ.
Разорвать поцелуй удалось только спустя целую вечность. Когда их лица немного отдалились дур от друга, Мануэль вынужден был признаться в том, что его мучило целое утро.