Мануэлю нечего было на это сказать, он молчал и только немного поморщился, когда снимали повязку. Осторожные прикосновения сеньоры Бьянчи отнюдь не были неприятными, хотя еще минуту назад он хотел незаметно уйти, чтобы избежать встреч с домочадцами до общего застолья.
Лоренца внимательно рассмотрела глубокий порез, пересекающий ладонь. Он проходил как раз по линии жизни – неимоверно длинной и отчетливой, далеко отходящей от большой пальца. Бабушка, обучавшая ее искусству гадания, сказала бы, что перед ними очень страстный мужчина, вот только характеристика, данная сеньором Картадой, все опровергала. По его словам, племянник скорее был угрюмым отшельником.
- Вам действительно лучше? Можете сжать пальцы?
Понял ли гость все по-своему или сделал это нарочно, но выполняя просьбу, он стиснул ее руку – осторожно, но достаточно, чтобы она поучаствовал его силу. Лоренца подняла глаза — все произошло слишком неожиданно, и она на мгновение смешалась, но не сделала попытки освободиться, чтобы случайно не причинить ему боли.
- Не беспокоитесь, – он тут же опомнился и разжал пальцы - Это я должен извиниться. В вашем доме торжество и мне не стоило ввязываться в драку.
Быстрыми движениями Мануэль кое-как перевязал кисть и всем своим видом дал понять, что хотел бы уйти. Глядя на него, Лоренца вдруг вспомнила разговор с доном Картада. Если правда, что Мануэля бросила невеста, то становилось понятным его хмурое настроение, а ей очень хотелось увидеть, как он улыбается. Эта случайная встреча почему-то взволновала Лоренцу. Теперь она взглянула на него совсем другими глазами. Отсутствие лоска и отточенных манер нисколько не портило полковника, он был непосредственным и это располагало к себе. Мануэль выделялся из массы безликих мужчин, чьи интересы касались только лошадей и денег, от него веяло внутренней силой, а может все дело в том, что она слишком долго была одна…
- Я пришлю вам эликсир. Рецепт хранится в нашей семье много лет и отлично заживляет любые раны. Им пользовался еще мой дед. Наносите хотя бы пару раз в день, и к концу недели не останется даже следа.
- Благодарю! – Вы очень добры, и раз уж мы случайно столкнулись, я хочу вам вернуть, – Мануэль достал из внутреннего карман аккуратно сложный шарф, тот самый, которым Лоренца вчера перевязывала рану. Стало ясно, что он собирался сделать это при первом удобном случае. – Служанка все выстирала.
Любой другой на его месте оставил бы шарф в комнате или отдал горничной, но вместо этого он носил его как подарок под колетом. Камелия сказала бы «возле сердца». Лоренца одарила Мануэля удивленным взглядом, и он тут же попытался оправдаться:
- Я не стал бы вас беспокоить, но это ведь, кажется, дорогая вещь… - он, похоже досадовал на себя за неумение вести светскую беседу, но ничего другого придумать не смог.
- Никак не ожидала, что вы придадите этому значение. На самом деле я не настолько дорожу шелком. Куда меньше, чем … - Лоренца чуть не сказала «вами», но вовремя замолчала.
Повисла тишина. Они молча смотрели друг другу в глаза, пока хозяйка дома не опомнилась – кажется кто-то только что показался в коридоре… Она что-то пробормотала на счет своей занятости и быстрым шагом направилась навстречу Инес, которая как раз ее разыскивала. Покидая своего собеседника, краем глаза Лоренца заметила, что он свернул тонкую ткань, задумчиво подержал в ладони и спрятал под одеждой. Что это было, сеньора Бьянчи объяснить не могла, а все догадки казались одинаково неправдоподобными.
Направляясь вместе со служанкой к Камелии, она все еще чувствовала на себе обжигающий взгляд черных глаз и только усилием воли подавила волнение. Еще не хватало матери двоих взрослых девушек поддаваться секундному влечению, тем более к собственному деверю! И уж вдвойне смешно было принимать обычное недоразумение за знаки внимания от человека, который всего на десять лет старше ее дочери!
Выслушав отчет Инес, она поспешила к младшей дочери — расспросить о самочувствии, но застала ее возбужденной, с порозовевшими щеками, а отнюдь не с болезненным видом.