Пабло попытался утешить ее на свой лад, объясняя все тем, что люди имеют на удивление разный характер.
- А если бы ты узнала, любовь моя, как давно мой брат получил согласие, то удивлялась бы еще больше!
- И когда же свадьба?
- Если завтра я решу все вопросы, а сеньора выберет подходящее платье, то послезавтра я смогу назвать ее своей женой.
Камелия в изумлении посмотрела на Пабло.
- Мы подождем до сентября, пока достроят дом, а может быть, Боджардини пригласит нас в Тенерифе. Ты ведь хочешь побывать в театре?
Глядя на них, Лоренца не могла не радоваться тому согласию, которое царило между Пабло и Камелией, что делало их отношения особенно трогательными и счастливыми. Деловые вопросы она решила обсудить с зятем завтра, сегодня у нее не хватило духу поднимать темы денег и будущих доходов.
После затянувшегося ужина все еще долго сидели в гостиной и расстались только ближе к полуночи. Перед тем как отправиться спать, хозяйка дома с дорогим сердцу гостем вышла на балкон, увитый плющом и цветущей глицинией, но разговор часто смолкал и их губы надолго сливались в страстном поцелуе.
- Ты правда выставишь меня за дверь? Все давно спят, никто ничего не заметит!
- Мы не умеем вести себя тихо.
- А когда, сеньора Картада, мы сможем шуметь без зазрения совести? Очень сомневаюсь, что ты позволишь себе такую роскошь до того дня, когда Пабло увезет Камелию с собой!
- По-твоему, это неправильно? – кольцо ее рук сомкнулось вокруг шеи Мануэля.
Он провел рукой сверху вниз вдоль ее спины и притиснул к себе. Через тонкое платье она ощущала, как он возбужден, и в голове пронеслась всего одна мысль: медовый месяц будет очень жарким.
- По-моему, я и так ждал слишком долго!
- Прошло всего две недели… - Лоренца чуть коснулись его губ, с которых уже готово было слететь новое возражение.
-У тебя взрослая дочь, она все поймет!
- Перестань, меня и так обвиняют в дурном примере, который я подавала детям! – теперь приходилось бороться не только с его губами, но и с жадными руками, а от них не было спасения.
- И не подумаю! Хочешь, чтобы я полюбил тебя прямо на балконе?
От таких заявлений по коже Лоренцы побежали мурашки и стало трудно дышать. Ее затуманенный взгляд говорил больше, чем любые слова – истосковавшееся по любимому мужчине тело желало прикосновений, ласк и тех самых безумств, которые она разделяла с Мануэлем. Когда под его поцелуями кожа стала горячей как огонь, а в протестующем шепоте Лоренцы уже невозможно было разобрать слов, Картада поставил точку в этом противостоянии.
- Ну хватит, – он просто подхватил упрямую невесту на руки, - пойдем в кровать!
Она обняла его за шею и те несколько минут, пока они поднимались по лестнице, ощущала себя последней грешницей. Мануэль толкнул двери ногой и вошел и жаркую темноту спальни. Почти наощупь он дошел до кровати и уложил Лоренцу попрек перины, заботливо накрытой свежими простынями. Она только и успела, что ахнуть и прикусить губу, когда ненасытные руки смяли подол платья. Карата был разгорячен вином и долгим ожиданием, и готов был овладеть ею с присущим влюбленному нетерпением. Пока он путался в шнурках и завязках платья, нежные ручки Лоренцы забрались под рубашку, ощущая как под кожей играют мускулы. От одного это прикосновения ее живот напрягся, а по коже пробежал трепет. Она изнывала от желания еще ближе прижаться к его горячему, обнаженному телу, ощущая, как подрагивает возбужденная мужская плоть.
- Ты меня любишь? – удивительно, как Мануэль еще способен был о чем-то думать, когда у его возлюбленной во всем теле полыхал пожар.
- Люблю! – она подняла ресницы, но в темноте могла различить только его силуэт.
- Тогда доверься мне!