Он наконец справился с бесконечными деталями женского наряда и стащил с себя одежду, которая ворохом упала на пол. Пока дорожка из поцелуев все выше поднималась, касаясь лодыжки, ямки под коленом, нежной кожи бедра, Лоренца уже дрожала всем телом, а потом он просто закинул стройные ноги к себе на плечи, чтоб медленно, заставляя сминать простыни, заполнить пылающую влажную пустоту. Она задохнулась, и закрыла губы рукой, пытаясь подавить жаркий стон, но Мануэль тут же перехватил обе ладони и прижал к кровати.
Главное, что он успел запереть двери, а там пусть все катятся к чертям! Единственное, что заботило Картаду – жалобный скрип старой кровати, сколоченной, наверное, для каких-то миссионеров. За век своего существования это брачное ложе еще не подвергалось такому испытанию и могло попросту не выдержать натиска. Впрочем, даже эти мысли вскоре снесло потоком лавы, которая потекла по жилам, концентрируясь в одной точке, чтобы рассыпаться тысячей искр и выбросить влюбленных на самый пик наслаждения.
Когда Лоренца пришла в себя, пальцы Мануэля нежно касались ее лица, убирая бусинки пота над верхней губой.
- Что это было? – она с трудом подняла ресницы, все еще пребывая в невесомом состоянии.
- Будем считать, что брачная ночь. Хотя я предпочел бы, чтобы она прошла в моем доме, где можно не бояться за кровати. Знаешь это одна из причин, почему в нашей семьи такие стойкие мужчины!
- И женщины… – она не могла сдержать улыбку.
- Конечно, и другая мне не нужна! Но раз уж мы в твоем доме, давай попробуем уснуть, завтра тебе понадобится много сил.
- Я все еще не верю, что все разрешилось!
- Надо было брать пример с Пабло и ничего не усложнять с самого начала! - он подвинул ее ближе к себе и позволил положить голову на грудь. Лоренца слушала стук сердца, погружаясь в сладкую дремоту. Завтра будет много волнений, но сейчас она была спасительном острове и могла больше ни о чем не тревожиться.
Предсказания Мануэля полностью оправдались. Приезд Джулии вызвал в Малаге неменьший ажиотаж, чем еще недавно – помолвка ее младшей сестры. Боджардини подкатил в новой карете и вышел из нее, блистая модным нарядом и шляпой с роскошным пером. Люди переглядывались показывали пальцами в сторону молодоженов, удивляясь, как семье Бьянчи удалось и в этот раз пережить бурю и остаться на плаву. Сама виновница происшествия краснела и не знала, куда девать глаза, но бурная радость сестры и милость матери быстро вернуло ей былую веселость. Спустя всего лишь час вся семья собралась в гостиной, куда подали свежие фрукты, сладости и напитки, чтобы наконец-то узнать подробности женитьбы, над которой до сих пор витала тень загадки.
Боджардини не сразу решился на откровенность, но его рассказ стоил того, чтобы послушать в полной тишине.
- Я не буду, сеньора Бьянчи, просить у вас прощения, мой поступок… вряд ли для него найдется оправдание. К тому же, в этом нет смысла, потому что счастлив не только я, но и хотелось бы верить, Джулия. И все-таки, кое-что я должен вам поведать, чтобы это не оставалось грузом на моей совести.
Он вздохнул и погрустнел, воспоминания еще причиняли ему боль, но молодая жена с сочувствием взяла Тони за руку и это дало ему некоторую поддержку.
- В Тенерифе, – продолжил он, глядя в пол, - судьба свела меня с одним человеком. Собственно, именно так и нашел меня Мануэль!
Лоренца подняла брови - до сих пор Картада ни словом не обмолвился ни о чем подобном, но и теперь он покачал головой, давая понять, чтобы она не прерывала рассказчика.
- Мне удалось…случайно, помочь дочери сеньора Кармелино, и он уговорил меня погостить в его доме. Вы будете меня за это осуждать и совершенно справедливо, но все это было ради одной светлой и несчастной души, которая уже ушла в лучший мир. Уж не знаю, чем я угодил бедняжке Пилар, только за день до кончины она написала завещание, в котором упомянула мое имя. Ну а все остальное… я имею ввиду мое место в театре, об этом позаботился сам дон Кармелино.
Он, наконец, решился поднять глаза и красивое лицо озарила смущенная улыбка… Все какое-то время молчали и первым нарушил тишину Мануэль.