Лейтенант решил немедленно заняться задержанными. Чумаков, заменявший начальника заставы в его отсутствие, доложил, что среди задержанных подозрительным является только один: высокий рыжий немец, а остальные — мирные люди.
— Что у него обнаружено? — спросил Грохотало, когда вошли в комнату. Чумаков взял у задержанного чемоданчик и раскрыл. Там было всего две вещи: артиллерийский оптический прицел, прикрепленный ремнем, и коробка, величиною чуть побольше радионаушника, тоже прикрепленная ремнем. Документы не вызывали подозрений.
— Откуда и куда идете, господин Шмерке? — задал Володя стандартный вопрос. Почти всегда приходилось начинать разговор с этого. Немец спокойно и обстоятельно начал объяснять, что живет недалеко от Нордхаузена, что был у родственников в Ганновере и теперь возвращается домой.
— А зачем вам понадобилась вот эта вещь?
— О-о! Господин лейтенант считает, что я собираюсь стрелять из пушки, — рассмеялся Шмерке. — Нет. Я хорошо знаю оптику: оптический мастер. До войны работал на заводе фирмы «Карл Цейсс». Люблю фотодело, радио и в свободное время конструирую всякие безделушки, совершенствую фотоаппарат.
— Так при чем же тут все-таки прицел?
— Ах да, прицел! У него, видите ли, поставлены очень хорошие линзы. Вот они-то мне и нужны.
— В Западной Германии такие вещи продают в магазинах?
— Вы, оказывается, большой шутник, господин лейтенант, — рассмеялся Шмерке и тяжело положил на стол руку, покрытую густым рыжим волосом. — Я нашел эту вещь на берегу Эльбы, на месте бывших боев.
В самом деле, приглядевшись внимательно, можно было заметить в прорезях шурупов мелкие песчинки.
— А это что за прибор? — спросил Володя, пытаясь вскрыть вещь, похожую на радионаушник. Задержанный встрепенулся и предупредительно выбросил вперед руку.
— Что вы, что вы, господин лейтенант! Так можно испортить вещь! Это — прибор для определения чувствительности фотопленок. В теперешнее время не просто приобрести его.
Уложив на место прибор, Володя закрыл чемодан, велел Чумакову увести задержанного в отдельную камеру. А когда вернулся Чумаков, они извлекли загадочный прибор, и старшина отправился с ним к местному радиомастеру, чтобы выяснить назначение прибора.
Сержант Жизенский ввел двух молодых немцев, которые заявили, что бегут из Западной Германии, что в Гарделегене у них живет старшая. сестра, там они надеются найти работу и жить у сестры. На все вопросы отвечал старший. Ему было лет девятнадцать-двадцать. А когда он закончил, младший брат вытащил из рукава большой, кинжал с фашистским значком на рукоятке и положил на стол.
— Этот нож, — сказал он, — забросил под нары тот высокий мужчина, что был с нами. Он пригрозил, чтобы мы не вздумали сказать об этом.
— Спасибо...
— Бедная женщина так перепугалась, что даже заплакала, когда он грозился.
Вещей у этих ребят не было. В их общей сумке, как доложил Жизенский, ничего не обнаружили, кроме скудного запаса продовольствия. О документах говорить не приходится: у абсолютного большинства перебежчиков они были в порядке. Поэтому приходилось задерживать только тех, кто явно на чем-нибудь попадался. Все подозрительные или уличенные передавались немецким властям для окончательного разбирательства, а остальных отпускали.
Ребят этих решили отпустить. Следом за ними вошла женщина. Она положила на стол паспорт и быстро-быстро заговорила, что давно живет в этой части Германии, что муж погиб во время войны, что своих детей у нее нет и что шла она в Западную Германию к брату, у которого трое хорошеньких ребят, но ее не пустили «русские солдаты». Рассказывая обо всем этом, она раскрыла обе свои коробки и извлекла из них множество всяких игрушек. Когда все игрушки уже лежали на столе, Володя достал кинжал, только что полученный от задержанного юноши, и спросил, кому он принадлежал.
— О, этот бандит так напугал меня, так напугал!
— Который? Тот, что в куртке, молодой?
— Нет, что вы! Нож был у того высокого, в плаще. У-у, я его до сих пор боюсь!