37
Секретарша не впустила Анну в кабинет Вальтера.
— Я позову его, — сказала она и скрылась за массивными дверями, а через полминуты следом за ней выкатился невысокий, очень подвижный мужчина в огромных очках, неимоверно уродующих глаза и брови, светлом пиджаке, на лацкане которого сверкал какой-то замысловатый значок, и черных брюках, которые не доходили до ботинок и обнажали тонкие лодыжки.
— А-а-а, — пропел он, увидев Анну, тотчас подбоченился и выставил вперед свой животик, словно он был беременным от Анны и хотел преподнести ей сюрприз. — Опять вы! Не помню вашего имени, но неважно! Какие проблемы? Что строим? Где это вы так загорели? Сочи? Анталия? Или, может быть, Эмираты? Я прав?..
Он не давал ей рта раскрыть, и я забеспокоился, что Анна не сумеет остановить этот словесный понос и мы не решим проблему. Анна поступила умно, она не стала отвечать на льющиеся рекой вопросы, а молча протянула Вальтеру фотографию.
— Что это? Ваш дом? Чудно! Восхитительно! Так сказать, материализация ностальгии по Средним векам, рыцарям и крепким стенам, которые, ха-ха, не под силу взять даже нынешним взломщикам. Я прав?
— Нет, — наконец вставила Анна. — Это не мой дом, Лев Яковлевич.
— Но вы мечтаете иметь такой. Я прав?
— Ну-у, в какой-то степени. Мне хотелось бы взглянуть на него вблизи.
— Так в чем же дело, голубушка? Поезжайте туда и смотрите.
— Вся беда в том, что я не знаю, где он находится.
— И я не знаю.
— Но, может быть, вы знаете архитектора, который этот дом спроектировал?
— Вы же знаете, голубушка, что мы работаем по своим личным, отработанным и проверенным временем проектам. А это наверняка фантазия заказчика. — Вальтер повернулся ко мне. — Как вы считаете, молодой человек? Я прав?
— Безусловно, правы, — подтвердил я, и директор удовлетворенно кивнул.
— Вот что, — сказал Вальтер, возвращая снимок Анне. — Я дам вам телефон Кислевича. Это мой ученик, так что можете смело ссылаться на меня. Он как раз и занимается подобной ерундой — замками, крепостями, башнями.
Мы позвонили из приемной, причем Вальтер в это время откровенно подслушивал из своего кабинета, оставив дверь незакрытой. Кислевич был дома, он неважно себя чувствовал, но согласился принять нас с Анной, «коль уж сам Вальтер рекомендовал».
Мы, стыдясь своей скованности и осторожности, выходили из Дома архитектора по одному, оглядываясь по сторонам и подозревая едва ли не в каждом прохожем наемного убийцу. Через полчаса мы благополучно добрались до квартиры Кислевича.
— Я знаю этот особняк, — сказал он осипшим голосом, едва глянув на фотографию. — Проект чертил мой приятель по рисунку одной очень экспансивной дамы. Она очень хотела, чтобы стены были возведены не из кирпича, а из шлифованного булыжника, которым мостят улицы. Мой приятель очень долго убеждал ее, что это невозможно и стена из булыжника рухнет еще до конца строительства… Кажется, она очень неплохо ему заплатила.
— Где это? — в один голос спросили мы.
— Жуковка, — подумав, ответил архитектор. — От Ильинского шоссе вправо, к лесу. В новом коттеджном поселке. Там ищите.
— Где, ты говоришь, живет твоя бабушка? — шепотом спросил я, осторожно отодвигая тяжелую от влаги ветку сирени в сторону. Капли веером прошлись по нашим с Анной плащам.
— В Рязанской области, — так же шепотом ответила Анна.
— А район?
— Сараевский.
— Ну, это то, что надо. По названию видно, что дыра приличная.
— Ты безумец, — сказала Анна, поднимая воротник. — Это преступление. За это нас будут судить, невзирая на все наши заслуги.
— Свое украсть невозможно, — отпарировал я, сделал шаг в сторону, чтобы лучше видеть особняк, но угодил в лужу, и ботинок медленно наполнился водой.
— Надо еще доказать, что это твое, — ответила Анна. Помолчала, покусывая губы. Потом добавила: — Кирилл, она еще очень маленькая.
— Не говори глупости. Я ее видел. Взрослая девочка. Уже вполне прилично рисует.
— Ты понимаешь, что с тебя уже никогда не слезут? Они тебя из-под земли достанут!
— Чушь собачья! — Я чувствовал, как начинает давать течь и второй ботинок. — Зачем им маленький ребенок? Ее, как сироту, сдадут в детский дом. Но она ведь не сирота. У нее, черт возьми, есть отец.
— Господи, какой же ты дурак! — вздохнула Анна. — Как ты докажешь, что она твоя дочь? Где документы, где свидетельство о рождении, где выписка из роддома?