— Кирилл Андреевич! — Довгий откинулся на спинку стула и стал теребить дужку очков. — Во-первых, сядьте и не волнуйтесь. Во-вторых, ответьте мне, почему у вас такие мрачные прогнозы? Если вы уверены в своей правоте, то вам нечего волноваться. Я немедленно пошлю запрос в Москву, наличие или отсутствие приказа Локтева подтвердят мне буквально через два-три дня.
— Этого приказа не окажется в папке, — твердо повторил я.
— Вы хотите сказать, что какой-то злоумышленник вытащит его из папки? Но зачем? Кому надо сажать вас в тюрьму?.. Что вы молчите? А насчет свидетельских показаний служащих — полный абсурд! Женщин, в самом деле, я допрошу, заранее предупредив об уголовной ответственности за дачу ложных показаний.
— За большие деньги, полковник, не то что какого-то Вацуру — родину не задумаясь продадут.
— Вот что! — Довгий посуровел. — Хватит мне здесь предположения строить! Меня интересуют только факты. Я не могу сделать вывод об отсутствии состава преступления, исходя из ваших глупых гипотез. — Он поднял трубку телефона. — Алло! Коммутатор?.. Комендатуру, пожалуйста… Кто спрашивает? Полковник Довгий из военной прокуратуры. Мне нужен наряд патруля…
У меня не было времени на раздумья, отчаяние едва не парализовало волю, казалось, что я уже не в силах найти выход из создавшегося положения, но рука будто сама расстегнула пуговицу куртки, скользнула внутрь и нащупала нагревшуюся от моей груди рукоятку «магнума». Я вытащил пистолет (не так красиво, как получалось в гостинице — слишком узкая петля не сразу отпустила ствол), глушителем прижал клавишу на телефонном аппарате и, вытянув руку, нацелил ствол в середину лысого черепа.
Он на секунду застыл с трубкой в руке, затем, бледнея, медленно опустил ее в гнездо телефона.
— Ну, Кирилл Андреевич, — изменившимся голосом произнес он. — Это вы зря. Об этом вы очень пожалеете. Считайте, что вы сами закопали себя по горло в дерьмо.
— Пусть будет так! — Я попятился к двери, не опуская пистолета, закрыл дверь на замок, подошел к полковнику. — Сейчас вы заведете новое уголовное дело. Только не знаю, хватит ли у вас на это скоросшивателей. Томов двадцать обещаю. Поднимайте трубку, звоните коменданту аэропорта.
— Безумец, — прошептал Довгий, протягивая руку к телефону. — Мне вас искренне жаль… Алло, коммутатор! Коменданта аэропорта… — Он прикрыл микрофон ладонью, поднял на меня глаза. — Что вы хотите? Говорите сразу!
— Сегодня должен взлететь «Черный тюльпан». Поинтересуйтесь у коменданта, есть ли у него заявка или накладная из госпиталя на груз «двести». Пусть зачитает вам фамилии погибших.
Полковник думал над тем, что я ему сказал, пронизывая меня своими черными глазами, потом перевел взгляд на ствол пистолета.
— Хорошо, — кивнул он. — Только уберите пушку. У вас дрожит палец, и мне не хочется, чтобы произошел случайный выстрел. Хватит одного, так сказать, самоубийства.
— Что?! — выдохнул я. — Что вы сказали? Еще одного самоубийства? На что вы намекаете?
— Ни на что! — зло ответил полковник. — Мне говорить с комендантом или нет?
Я до боли сжал зубы и опустил руку с пистолетом. Губы Довгого перекосила короткая усмешка. Он прижал трубку к уху.
— Алло, Саша? Здравствуй, дорогой, это Довгий тебя беспокоит.
Быстро взял себя в руки, с некоторой долей зависти подумал я. Даже голосом не выдает волнения.
— Скажи мне, пожалуйста, «Черный тюльпан» в плане на вылет стоит?.. Сегодня в семнадцать ноль-ноль? Хорошо… Нет, нет, бога ради, мне никуда лететь не надо, тем более таким бортом. Меня интересует, что там в заявке из госпиталя?.. Семь гробов. Понятно. А фамилии можешь назвать?.. Так, Локтев, это само собой. Умаров… Ниязов… Сапармуратов… Откуда эти хлопцы? Погранцы? — Полковник выразительно посмотрел на меня, мол, запоминай. — Так, еще трое. Гусев… Искренко… Марыч… Откуда они? Двести первая. Это в ту ночь, когда «духи» заставу жгли?.. Ага, понял! Ну, спасибо, Саша.
Я снова нажал клавишу на телефоне. Пальцы, в самом деле, у меня дрожали. И дышал я так часто и глубоко, словно только что пробежал стометровку.
— Ну, вот мы и приплыли! — с трудом произнес я. — Вот теперь все ясно.
— О чем вы? — поморщился Довгий.
— О том, полковник, что в «Черный тюльпан», кроме мертвецов, сегодня загрузят мертвую душу… Господи, все гениальное просто! Это один из тех немногих ящиков, которые ни одна таможня в мире не проверяет. И почему я не догадался об этом раньше?