Дневальный вышел из КПП, сказал:
— Ща подойдет.
— Хорошо.
Сергеев закурил, предложил сигарету автоматчику. Тот взял, засмолил, посмотрел на сигарету с удивлением:
— Слабые больно.
— Это ты к горлодеру привык. Слушай, воин, а в чью смену колонну остановили?
— В мою, — ответил тот, затягиваясь и стряхивая пепел на шинель. — Я из-за этой, бля... извините, колонны на вторые сутки попал.
— Ну? Не повезло.
— Конечно.
— А кто колонну обнаружил?
— Да «чижик» один. Он на продуктовке катается, — автоматчик почему-то оглянулся опасливо.
— Чего озираешься? — полюбопытствовал Сергеев. — Боишься, что ль, его?
— Чижа? Да хрен ли он мне тарахтелся, задохлик. Прихлопнул бы, как блоху. И потом, он все равно сдернул.
— Что?
— Ну, сбежал. После обеда сразу. В час я его на обеде в столовке видел, а в полвторого дежурный по роте прибежал.
— А чего же тогда оглядываешься?
— Да так... — Автоматчик снова оглянулся.
— Как его фамилия?
— Чижа? Секаев. Игореша, бля. Извиняюсь.
Сергеев оторопел.
— Как?
— Секаев Игорь.
— Слушай, у вас тут московская связь есть? Позвонить нужно срочно.
— В штабе.
— А больше нигде?
Автоматчик оглянулся в третий раз и мотнул головой:
— Заходите. Пока дежурного нет, я вас через «Ромашку» соединю. У меня там зяма на коммутаторе сидит.
— «Ромашка» — это что? — спросил Сергеев, проходя через ворота.
— Ну, Сергиев Посад.
— А чего оглядываешься-то все время?
— Да так.
Они прошли в КПП. Дневальный снял трубку, набрал две цифры:
— «Ромашка»? Толич, это я. Через «Ольху» на Москву выйти можешь? Там Зинка должна быть сегодня. Надо, Толич. Серьезно. Ну, очень. Ага. Ясно, что недолго. Какой номер? — спросил он Сергеева.
Тот взял трубку:
— Дай-ка я сам. А ты пока постой на улице, ладно? Дежурного подожди, покури. — Он достал из кармана пачку, отдал солдату. Тот взял, хотел что-то добавить, но промолчал, повернулся и вышел.
Сергеев говорил быстро, а автоматчик прохаживался по ту сторону стекла, взгляд у него был затравленный. Однако в нем присутствовала и какая-то странная сумасшедшая отчаянность.
Сергеев не успел договорить. Автоматчик вдруг встрепенулся, поспешно заглянул в будку.
— Дежурный идет, — зашептал торопливо. — Товарищ капитан, за городком спецзона есть. Сходите туда. Только скорее. В ту сторону краны подъемные недавно проехали! — И тут же добавил громко: — Дежурный уже пришел, товарищ капитан.
17:48. Улица Петровка
Лаборатория была очень похожа на свою фээсбэшную сестру. Те же столы, та же аппаратура. Та же белая стерильность, острый медицинский запах фармакологии и похожие на привидений люди в белых халатах.
— Заходи, заходи, — подбодрил Беклемешева Федулов, открывая дверь, и тут же позвал: — Егор, это тот самый товарищ из ФСБ, для которого наши парни сегодня полдня по подземельям шатались.
В общей тишине голос прозвучал неуместно громко.
Егор, высокий, худой, невероятно серьезный тип в золоченых очках, подошел, протянул руку:
— Шилов. Егор Александрович.
— Беклемешев Зиновий Ефимович, — представился майор, пожимая тонкие нервные пальцы.
— Заходите, мы уже закончили.
Эксперт провел гостя к столу, на котором были разложены трупики крыс. Некоторые из них оказались расчленены, у других только взрезан живот. Третьи вообще остались целыми.
— Смотрите, — Шилов указал на один из трупиков. — Их там было очень много. Больше трех десятков. Вы не брезгливы? Нет? Тогда наклонитесь поближе, я вам покажу кое-что очень и очень необычное. Во всяком случае, я с таким сталкиваюсь впервые.
Беклемешев наклонился настолько низко, что едва не коснулся трупика носом.
— Чувствуете запах? — поинтересовался эксперт.
— Нет.
— У вас недостаточно тонкое обоняние. Пахнет запеченным мясом.
— Запеченным? В каком смысле?
— В прямом. Не зажаренным, а именно запеченным.
— И что?
— Смотрите дальше, — Шилов раздвинул ткани на животе зверька, и Беклемешев увидел неестественно белые внутренности. — Видите? У этой особи пропеклось все. От кожи до внутренностей, но волосяной покров совершенно не пострадал. Не правда ли, это не слишком напоминает последствия обычного взрыва.