Впрочем, может быть, штурма и вовсе не будет. В наших коридорах власти все мнят себя самыми главными и кричат об этом на каждом перекрестке, а когда доходит до серьезного выбора, стараются быстренько и незаметно слинять в тень. Дабы потом, когда все закончится, гладко примазаться к тем, кто окажется прав. Сказать: «Я мысленно все время был с тобой и никогда не поддерживал этих, которые... Нет-нет, тебе просто послышалось». Первый раз, что ли? Возможно, до полуночи и не отыщется человек, способный взвалить на себя такую ответственность и скомандовать: «Вперед, парни!»
Внезапно дверца «РАФа» приоткрылась, и из салона выпрыгнул человек. Это был один из тех двоих, что приехали последними.
«Фээсбэшник», — подумал капитан и, подняв рацию, скомандовал:
— Остров — всем. Наблюдаю активность у противника. Будьте предельно внимательны, парни. — И тут же, почти без паузы, продолжил: — Остров вызывает Маяк. Маяк, ответь Острову, прием.
— Маяк, слышу вас, — мгновенно отозвалась рация.
— Доложите обстановку.
— Пока все тихо, Остров. Никакой активности. — Секунду в эфире висело сухое потрескивание, а затем наблюдатель добавил: — Если не считать, что над головой двое «чумовых» с «СВД».
— Больше никого?
— Нет.
— Хорошо, Маяк, отбой.
Позывной «Маяк» носил наблюдатель Леня Удав, залегший сейчас среди труб на чердаке здания Управления междугородной связью. О том, что высотное строение может быть задействовано в качестве наблюдательной вышки, подумал не только эмвэдэшный полковник. С чердака просматривался парк и проезд Дубовой Рощи. Наиболее вероятное направление штурма.
Тем временем стоявший у «РАФа» человек поднял белый платок и спокойно зашагал через главные ворота к галерее.
И тут же эфир взорвался градом сообщений:
— Второй — всем. Активность слева. Ориентир — угол ограждения.
— Третий, он у меня на мушке. Жду указаний.
— Пятый — Острову, заметил движение на крыше высотного белого дома напротив.
Капитан и сам все это видел. Он допускал мысль, что власти могут предпринять попытку освободить заложников, отвлекая внимание фальшивым «парламентером». Однако для штурма активность противника все-таки была слишком низкой.
Капитан вдруг подумал о том, что и он, ожидая от силовых структур строго определенных действий, стал заложником шаблона. Это напоминало розыгрыш шахматной партии, в которой первые ходы известны заранее. Противники прекрасно об этом осведомлены и точно знают, чего ждать друг от друга. Но в глубине души оба опасаются, что партнеру вдруг попадет шлея под хвост и он сделает нестандартный ход. Когда-же это все-таки происходит, вторая сторона, несмотря на ожидание, впадает в непозволительную растерянность. Кто же в растерянности сейчас?
15:08. Галерея
Беклемешев все же не удержался, заскочил в информационный отдел, полюбопытствовал. Вполне понятно, почему у него окончательно испортилось настроение.
На протяжении всего пути от Лубянки до «Останкино» он молчал, обдумывая сложившуюся ситуацию, и только под конец спросил Балкова:
— Володя, ты не в курсе случайно, кто из наших имеет близкие контакты с прессой?
— Шутишь? — тот засмеялся. — Никто. Любой, кого ни возьми, эту пишущую братию терпеть не может. А в чем дело?
— У нас произошла утечка информации, — ответил Беклемешев.
Он в двух словах рассказал о выпуске новостей.
Балков хмыкнул озадаченно, задумался и наконец спросил:
— А ты уверен, что это наши? Может, Третьяков за своими не уследил и решил перевалить с больной головы на здоровую?
— Не похоже, — ответил Беклемешев. — В программе новостей прошел не один «закрытый» факт, а два. Нападение на колонну — раз и похищение замминистра — два. Так что случайности исключены. Причем Министерство обороны, а значит, и Третьяков, меньше всех заинтересованы в огласке. Это ведь на их колонну напали. Их документы похитили. И ссылка на нашего сотрудника: «достоверный источник». Какой источник более «достоверно» поведает о делах управления, чем непосредственный сотрудник этого управления? Опять же, речь в репортаже шла о нас. О наших версиях, о наших предположениях. Так й сказано было: «Следственная бригада склонна полагать, что нападение на колонну и взрыв — дело одних рук».