— Илья, — позвал одутловатый. — Тут к тебе товарищи приехали.
Илья Викторович остановился, тускло, по-змеиному, из-под полуопущенных век взглянул на Беклемешева, спросил низким хрипловатым голосом:
— Вы?
— Я, — ответил майор.
— И что нужно? — В тоне Ильи Викторовича сквозила откровенная враждебность.
— Одну минуточку, — Беклемешев повернулся к «козлистам».
— Спасибо за интересный разговор.
— Не на чем, — гыкнул молодой.
— А когда Митя в военкомат ездил, не вспомните?
— Да он раза три ездил, — рассеянно ответил одутловатый, начиная новую партию. — Месяца два назад, потом еще раз, с пару недель уж будет, и последний, дня четыре, наверное. Да, Семен? Ты ж его тогда видел?
Соломенноволосый кивнул:
— Точно. Четыре дня, как в копеечку. В тот день футбол еще показывали: «Спартак» — «Динамо». Чемпионат России. Ничья.
— Спасибо еще раз.
Беклемешев вышел на дорогу. Илья Викторович стоял не двигаясь, внимательно наблюдая за незваным гостем. Он, несомненно, оценил и черную «Волгу», и консервативно-строгие костюмы, понял, что эти двое приехали не чайку с ним попить, и по виду — типичные «менты».
— Здравствуйте, Илья Викторович, — поздоровался майор.
— Здрасьте, — ответил тот с вызовом.
— Я из Службы безопасности. Майор Беклемешев.
Он намеренно не сказал «ФСБ», понимая, что подобное «представление» только отпугнет собеседника. У них в семье, судя по рассказам соседей, и так не все в порядке.
— Да уж вижу, что не из библиотеки.
— Тут вот какое дело, Илья Викторович, — Беклемешев оглянулся на «козлистов», на мамаш и предложил: — У меня к вам очень важный разговор, может быть, мы поднимемся к вам? Неловко при народе.
— Неловко знаешь что? — оскалился желто-коричневыми зубами Илья Викторович. — Трахаться на потолке, вот что. Одеяло спадывает. Говори, что нужно, да я пойду. С работы, чай, не с гулянки.
— Дело касается вашего сына.
— Петьки? Он погиб.
Казалось, нервы Ильи Викторовича сейчас прорежут задубевшую кожу и вылезут наружу. Натянутые, звенящие, как гитарные струны.
— Тогда зачем вы спросили? — прищурился Беклемешев. — Илья Викторович, ваши соседи уже сказали мне, что Петр Ильич жив. Не нужно врать. Мы вовсе не собираемся причинять ему зла.
— Вы не собираетесь, — едко заметил тот. — Вон, приятель Петькин, как вернулся, помыться еще не успел, а его ваши дружки уже цоп за воротник — и на нары!
— Наши? — удивился Беклемешев.
— Ваши — не ваши, откуда мне знать. В штатском.
— Как фамилия дружка?
— Зачем вам?
— Выяснить насчет приятеля.
— Ну, Олейников. Генка. Одноклассник Петькин. И что?
— Боря, — повернулся к Сергееву Беклемешев, — позвони в управление, пусть быстренько поднимут данные на Олейникова Геннадия... Отчество его как? — спросил у Ильи Викторовича.
— Ну, Борисыч.
— На Олейникова Геннадия Борисовича. А заодно выясни все об их отделении. Кто сейчас где, фамилию командира, звание. Ну и так далее. Не мне тебя учить.
— Понял. Сделаем. — Тот нырнул в салон «Волги», снял телефонную трубку.
— Но я хотел бы с вами поговорить не о Петре. Точнее, не только о нем, но и о Дмитрии.
— Ты только Митьку не трожь, — подступив ближе, вдруг ядовито зашептал Илья Викторович. — Я за Митьку голову кому хошь откручу. Он у нас единственный в люди выбился. Армию отслужил как надо. Работа хорошая. Девушка. Свадьбу собрались справлять. Все как у людей. Не то что этот Петька, шалопут. Так что ты Митьку не погань мне. Он ничего такого сделать не мог. Врут все, сволочи.
— А я разве утверждаю, что Дмитрий в чем-то виноват? — серьезно спросил Беклемешев.
Илья Викторович оторопел, заморгал растерянно.
— Чего же приехал тогда?
— Ваш Дмитрий, — а теперь я уверен, что и Петр тоже, — попали в беду. Вы, и только вы, сейчас можете им помочь.
— Что случилось?
— Может быть, все-таки поднимемся к вам?
— Илья, — донеслось от доминошного стола, — нужна помощь?
Одутловатый, соломенноволосый и молодой смотрели на Беклемешева, и в глазах их можно было прочесть что угодно, кроме большой братской любви.