— Понял.
Они выбрались из салона, поднялись по ступеням узенькой лестницы, толкнули дверь.
В этот час в военкомате было сравнительно тихо. Шатались по коридорам несколько неприкаянного вида допризывников. Мелькали озабоченные офицеры и прапорщицы.
Беклемешев остановился у огромного стеклянного окна, за которым маячил разбитной усатый дежурный прапорщик, грубо кокетничающий с молоденькой прапорщицей. Майор постучал костяшками пальцев в стекло.
— Не видите, занят, — отозвался, не оборачиваясь, усатый.
— Вижу! — вдруг зло и резко гаркнул Беклемешев. — А ну встать, смирно!
Тот перепуганно вскочил, выпучил от неожиданности глаза. Принялся заполошно поправлять галстук. Командный тон сработал.
Майор продемонстрировал корочки, пообещал:
— Вы, прапорщик, у меня на Землю Франца-Иосифа дослуживать отправитесь. Это я вам гарантирую.
— Будете с полярными медведями шашни водить, — добавил Сергеев, не надеясь на географические познания усатого.
— Извините, товарищ майор, не признал, — виновато пробормотал тот.
— А у вас здесь разговаривают только с теми, кого признают? Так, в каком кабинете военный комиссар?
— Товарищ майор... — загундосил прапорщик.
— Я спросил, в каком кабинете?
— В одиннадцатом, — окончательно сник тот.
— Где бухгалтерия?
— А... В четырнадцатом. Это по коридору направо.
— Кто заседает в... — Беклемешев заглянул в повестку, — ...во второй комнате?
— Никто. Это запасной кабинет. Вроде комнаты отдыха. Если комиссия из Генштаба или горвоенкомата приедет или еще кто. Чтоб было где разместить.
— Ясно. Благодарю, — сказал, как плюнул.
Прапорщик тяжело опустился на стул. Девица попыталась шепнуть ему что-то утешительное, но усатый лишь отмахнулся, гаркнул:
— Отстань, дура! Из-за тебя все.
Беклемешев и Сергеев вышли в фойе.
— Давай в бухгалтерию, а я пока навещу военкома.
Сергеев решительно направился к двери с цифрой «14» на табличке, постучал и, заглянув в кабинет, громко и весело поздоровался:
— Добрый вечер, девушки.
Беклемешев же заторопился к одиннадцатой комнате. Военкомы — люди важные. Засиживаться на работе не привыкшие. Вошел в приемную. Секретарша занималась общественно полезным трудом. В смысле, красила ногти.
— Военком у себя, — произнес майор и непонятно было, спрашивает он или утверждает.
— Да-а-а, — по-овечьи протянула секретарша и спросила: — А вы по какому вопросу?
— По служебному, — Беклемешев подумал полсекунды и приказал: — Принесите личные дела Полесовых. Петра Ильича и Дмитрия Ильича, а также Олейникова Геннадия Борисовича. Быстренько, быстренько.
— А-а, — начала было девица, но майор пресек возражения, продемонстрировав удостоверение.
— Быстренько!
— Одну секундочку, — лепетнула секретарша, вскочила и зацокала каблучками к двери.
Беклемешев наконец смог войти в кабинет.
Военком поливал цветы. Выглядело это весьма забавно. Крупногабаритный подполковник умиленно закачивал в многочисленные цветочные горшки воду из кефирной бутылки. При этом его пухлые, похожие на вареники губы шевелились, словно он разговаривал с любимыми детьми. Услышав звук открывающейся двери, подполковник, не отрываясь от важного занятия, озаботился:
— Вы ко мне?
— А тут, кроме вас, еще кто-нибудь есть? — в свою очередь спросил Беклемешев.
Подполковник задумался.
— Нет, — наконец ответил он.
— Выходит, что к вам.
— Прием населения по вторникам и четвергам с трех до пяти.
— Ну меня-то примете?
— А чем вы лучше других?
— Тем, что работаю в ФСБ и в данный момент занимаюсь расследованием должностных преступлений.
— А к нам-то зачем? Неужто и в военкоматах должностные преступления всплывают?
Подполковник засмеялся, но глаза его остались серьезными. Наблюдал настороженно, словно каждую секунду ожидал подвоха.
— Всплывают, всплывают. Где их сейчас нет?
Армейский «цветовод» с наигранно тяжелым вздохом — эвон, беды-то какие случаются — отставил бутылку, кряхтя, натянул китель, плюхнулся в кресло за столом и абстрактно взмахнул рукой.
— Садитесь. Так что у вас конкретно?
— Да вот, — Беклемешев достал из кармана повестки. — В течение последних двух месяцев вы трижды вызывали Дмитрия Ильича Полесова.
— Вы и о таких вещах знаете? — удивился подполковник.
— Профессия, — улыбнулся в ответ Беклемешев.
— А этот Полесов... Он вам кто? Родственник?
— Да нет. Знакомец просто.
— Ах, просто знакомец... Понятно, — многозначительно протянул военком. — И что же с ним такое случилось?