Краем глаза он заметил какое-то странное движение у башни, словно бы переливалось что-то, повернул голову, и тут же до его слуха донесся звук раскалывающегося об асфальт стекла.
Трошин хмыкнул озадаченно, задрал голову и... рванул дверь «РАФа».
— Товарищ генерал! — крикнул он заполошно. — Роман Валентинович! Посмотрите!
Ледянский, почувствовав, как сердце болезненно сжалось, выскочил из салона на улицу и посмотрел вверх. Парой этажей выше смотровой площадки кто- то выбил стекло и теперь размахивал рукой. Только вот кто именно? Мужчина, женщина? Пожилой человек или молодой совсем? Не разобрать. И бинокля, как назло, нет. Следом уже выбирались штабисты. Останавливались, тоже смотрели вверх. Из-под ладоней, прищурясь.
Ледянский огляделся, быстро подошел к ближайшему снайперу, протянул руку, потребовал:
— Винтовку. Дайте скорее винтовку!
Тот колебался лишь секунду, протянул генералу «драгунова». Роман Валентинович схватил оружие, вскинул к плечу, приник к оптическому прицелу. Разглядел подающего сигналы человека и застыл каменным изваянием.
Подбежал Трошин:
— Ну что там, Роман Валентинович? Видно что-нибудь?
— Видно.
Отвечая, Ледянский не опустил винтовку, не повернулся. Он не хотел, чтобы Трошин сейчас увидел его лицо. Это была маска отчаяния и лютой ненависти.
— Наверное, один, из заложников, — заключил вслух Трошин.
— Уж конечно, не террорист, — хмыкнул Чесноков.
От фургона акустиков коротким мелким шагом поспешал Олег Юрьевич. Приблизился, встал у Ледянского за спиной.
— Роман Валентинович. Наверху заложница. Судя по голосу, молодая девушка. Скорее всего ранена. Просит помощи.
Ледянский стиснул зубы, медленно опустил винтовку, вернул ее снайперу.
— Что мы можем сделать? — глухо поинтересовался он. — Техника еще не готова, штурм начинать не с чем. Да и нельзя, пока не стемнеет.
— Если террористы обнаружат ее, то скорее всего расстреляют, — громко сказал Четвертаков.
— Мы можем чем-то помочь ей? — еще жестче спросил Ледянский и сам же ответил: — Нет. Считаем вопрос исчерпанным. — Он хотел добавить: «Всем в машину», но не смог. Ему необходимо было видеть, чем все закончится.
Внезапно заложница перестала махать рукой, а в следующую секунду ее рывком оттащили от окна.
С минуту Роман Валентинович стоял, задрав голову, надеясь, что девушка появится снова, но тщетно. Она так и не появилась.
17:06. Лифтовая комната
Когда Наташа услышала, как убийца пошевелился у нее за спиной, она замерла от ужаса. Выхода не было. Только шагнуть вперед и упасть вниз с высоты четырехсот метров. Двадцать секунд полета и быстрая смерть. Но решиться на это было не так легко, как казалось. Чтобы сделать этот последний шаг в небо, девушке не хватало крохотной капли отчаяния.
Она чуть повернула голову и увидела, что Гера уже стоит, покачиваясь, зажимая ладонью рассеченное лицо, а по пальцам его текла кровь. Вот убийца отнял руку от переносицы, посмотрел на нее изумленно, словно не веря собственным глазам, и прохрипел:
— Сука. Ты меня ударила!
Он поднял взгляд на истерзанную заложницу, и девушка прочла в нем такую бешеную ярость, что невольно пробормотала:
— Не надо.
— Ты меня ударила, тварь, — повторил Гера. Он завел руку за спину, медленно вытащил автомат и щелкнул флажком предохранителя. — Ты меня ударила.
— Не надо. Ну, пожалуйста, — Наташа прижалась спиной к холодной ледяной раме.
Ветер заглушил ее слова, да Гера, наверное, и не послушал бы. Он рукавом отер с лица кровь, заливающую глаза, поднял автомат и прицелился.
— Ну не надо, прошу вас, — Наташа заплакала.
— Ты ударила меня, б...ь! — вдруг громко заорал Гера. В голосе его бушевала ненависть, заглушающая разум. — Ты ударила меня!
Убийца потянул спусковой крючок. В этот момент в затылок ему уперся ствол «вала» и чей-то спокойный голос сказал в самое ухо:
— Палец с курка, быстро.
Гера вздрогнул от неожиданности. Он не видел, сколько человек стоит у него за спиной, но не сомневался, что не один. Ему очень хотелось пристрелить эту тварь, но не хотелось умирать самому. Ладно, решил он. Разобраться с ней он еще успеет. До ночи времени много. С ней и с этими... уродами. Волками.
— Умница, — продолжал голос. — Теперь сними автомат, вытяни руки перед собой, поставь оружие на предохранитель, а потом отдай его мне. Только медленно, без резких движений.
Человек отступил на шаг. Гера изо всех сил боролся с искушением развернуться резко и полоснуть очередью, от живота, по дверному проему,, по коридору, валя этих в...ков, всех до единого. Как они ему надоели. Вояки сра...е. Сейчас ведь начнется. Они, бараны, за заложников больше переживают, чем за своих.