И все-таки здравый смысл перевесил. Гера стянул автомат. Человек за спиной ловко подхватил оружие. И тогда убийца повернулся. Он оказался прав. Их было трое. Сам «сапог», сержант-прихлебала и тот самый баран, что стуканул насчет кайфа.
— Иди умойся, — скучно предложил Гере капитан, — У тебя все лицо в крови.
— Сука эта стулом поднесла, — убийца перевел дух.
Похоже, обошлось.
— Умоешься и подожди меня на смотровой площадке, — продолжил капитан, глядя на девушку. — Мы быстро.
Гера тоже посмотрел на Наташу. От этого взгляда девушка съежилась, отступила на шаг, прижалась к стене.
Убийца ухмыльнулся понимающе.
— Вот так, тварь. Не хотела по-хорошему, теперь получишь по полной программе.
— Иди, — коротко скомандовал капитан.
— Ага. — Гера пошел к лестнице, остановился рядом с Мартом, протянул руку. — Братан, пушку отдай.
— Перебьешься, — ответил тот.
— Да ты че? Как я буду с этими уродами без пушки?
— Умоешься — заберешь, — отрубил Март.
— Иди, — повторил капитан.
— Ништяк, — Гера пошел вниз.
Капитан же подошел к девушке. Остановился в метре. Наташа сжалась в предчувствии удара, но капитан поднял руку, пробормотал успокаивающе:
— Ш-ш-ш. Успокойся. Все уже кончилось. Никто не сделает тебе больно. Пойдем вниз. Тебе тоже нужно умыться.
— Скотина, — произнес выразительно Март. — Хорошо, я заметил, как стекла посыпались. Он бы ее убил.
— Иди на пост.
Капитан протягивал руку к девушке. Все ближе и ближе, медленно, по сантиметру.
— Иду, — ответил Март.
— И присмотри за этим ублюдком.
— Присмотрю.
Пальцы капитана коснулись Наташиной щеки. Она вздрогнула, словно от удара.
— Ш-ш-ш. Спокойно, спокойно. Все уже кончилось. Все кончилось, — капитан осторожно погладил девушку по голове, как ребенка. — Ш-ш-ш. Ничего страшного.
Наташа вдруг зарыдала. Ее била крупная дрожь. Больше всего на свете ей хотелось умереть. Все пережитое разом обрушилось на нее, и тяжесть эта оказалась чрезмерной. Капитан мягко притянул девушку к себе, приобнял, погладил по волосам.
— Все нормально, — прошептал он. — Все в порядке. Тебе нечего бояться. Ты умоешься, а потом я отведу тебя вниз. — И, не глядя на сержанта, добавил: — Приготовь противошоковый укол. И возьми у кого-нибудь из ребят плащ.
— Хорошо.
— Пойдем, — капитан повел Наташу через коридор, к лестнице, по ступеням, мимо двери конференц-зала, на смотровую площадку. — Скоро ты будешь дома, — приговаривал он. — Поспишь.
Девушка шагала, словно сомнамбула, не замечая ничего вокруг, слепо глядя прямо перед собой. Капитан подвел ее к дверям женского туалета.
— Как тебя зовут? — Девушка не ответила. — Ладно, не хочешь отвечать — не отвечай. Умойся хорошенько. Договорились?
Наташа покорно кивнула. Ей было все равно. Она в крови? Значит, в крови. С нее сорвали одежду? Ну и пусть. Какая теперь разница? Хуже, чем сейчас, ей уже не будет. Не может быть хуже. Умыться? Она умоется.
Капитан открыл дверь, и девушка шагнула в небольшое, на удивление чистое помещение. Совершенно механически она подошла к раковине, пустила воду, зачерпнула ладонями и плеснула в лицо. Как только холодные капли коснулись кожи, она вдруг вновь обрела способность чувствовать, воспринимать реальность. Словно вынырнула из полосы густого маслянистого тумана. Заболело разбитое лицо, тело. Заныли сломанные ребра. Накатила волна жгучего стыда. Девушка закрыла лицо ладонями и заплакала снова. Ей было непереносимо плохо.
Капитан закурил, оперся спиной о стену, застыл, рассматривая лежащий на полу розоватый солнечный прямоугольник, длинный и узкий, как клинок стилета. Его затея постепенно оборачивалась какой-то жуткой стороной. В отлично разработанном плане возник перекос. Почему все произошло именно так? Возникло даже чувство нереальности происходящего. Неужели это он стоит здесь с оружием в руках? Неужели рядом его ребята и это именно он привел их сюда? Зачем? Для чего? Только ради того, чтобы лишить жизни каких-то выродков? Но «свято место пусто не бывает». Вместо них придут другие выродки, и спираль пойдет на очередной виток. Правда, те, следующие, будут жестче и безжалостнее. Сыграет свою роль неудачный опыт предшественников. Но тогда зачем все это?
От солнечного блика перед глазами у него поплыли желто-белые пятна. В висках снова проснулась и заворочалась боль. Она привела капитана в чувство. Он отвернулся.