— Кого?
— Нику Морошкину, — ответил я, поддержав падающего Макса.
— А-а-а, я и не знаю такую.
— Зато я в курсе.
— Щаз-з-з, закроют школу. Идём на реку?
— Идём.
Музыка стихала, уступая место хриплому вальсу из старых колонок. Я почти терял связь с реальностью, опьянел хорошенько, но видел цель, внезапно шагнул к Нике, сидевшей в углу с бокалом шампанского.
— Ну что, моя прелесть, последний тур? — протянул руку, в моём голосе звучала не привычная хрипотца, а что-то напряжённое, словно трос, готовый лопнуть.
Ника, откинув изящно прядь волос, одним этим жестом, с ума свела, и ухмыльнулась:
— Ты же не умеешь танцевать вальс, десантник.
— Так пойдёшь?
Не дожидаясь ответа, я подхватил её за талию и потащил в центр зала. Одноклассники засвистели, но Ника упёрлась ладонью в мою грудь:
— Волька, хватит уже клоунаду разводить.
Мы замерли посреди зала. Я вдруг ослабил хватку и наклонился так, что мои губы почти коснулись её уха:
— Прости. Но если не сейчас, то когда?
Ника заколебалась, уставившись на меня своими бездонными, красивыми глазами. Они в этой полутьме не видны были хорошо, но я знал, что они серо-голубые, точно как мои, и даже есть жёлтые лучики, как у меня… И я вот так, не поддерживал связь столько лет. И встретив спустя двадцать четыре года, влюбился, как мальчишка. Правда после пива с водкой.
Ёшкин кот! Двадцать четыре года! Узнал её и… Она же прелесть!
— Возжелал возлежать с тобой.
Увернулся от очередной пощёчины.
Может не дать после такого, но я смеялся открыто, приподняв её стройную фигуру над полом. Нарочито резко и страстно ощупывая мягкие формы.
— Ты всё ещё ужасен! — крикнула она, когда я развернул её спиной и прижал к себе, продолжая танцевать танго под музыку вальса. Хотя ни то, ни другое не давалось мне с юности.
— Зато ты всё та же, — я притянул её ближе, нагло и властно развернув к себе. Уже без силы в голосе, едва касаясь пальцами её спины.
Когда музыка стихла, стояли, дыша в такт, а зал взорвался аплодисментами. Ника, отстраняясь, шлёпнула меня по плечу:
— Вольников, идиот! — крикнула она.
— Но... твой идиот. Я боялся, что забуду твоё лицо. Но сейчас… кажется… Ника, ты не изменилась!
И засосал её губы, вот прямо поглотив маленький ротик своей раззявленной пастью. Я её съесть хотел, я её вылизать… О, а это идея!
Не вовремя как это глубокое опьянение, лакать водку с пивом не безопасно.
— Отвали!
— Ты замужем? — спросила, глядя в её аккуратное личико.
У меня там ещё вопросы, типа: «а ты любишь его?»
Моя задача была её утащить к себе. У меня там дом не очень, но для начала нам хватит.
— Нет, не замужем.
— Спасибо! — неслось со всех сторон.
Музыка больше не играла, толпы пьяных и счастливых людей нашего возраста вытекали на улицу.
Это было здорово – вот так собраться.
****
И я, не отпуская Нику, продолжал пьянеть… Чёртово пойло! Это засада и полное попадалово! Я уже не пил, а всё мутнее и мутнее мир перед глазами. Но я сжимал её руку, ветер на реке немного отрезвил, и тут:
— А помнишь, как мы втроём?!
Я резко руку женскую бросил, начал Ничку искать в толпе.
— Ко мне, — шептал я в женские ушки и целовал женские рты. — Пошли ко мне.
— Я была в тебя влюблена, а ты даже не обращал внимание.
Их там было много в юности, которые влюблялись. Я ж хорош собой и крут до нереальности…
— Ника! — хрипло закричал я и пошёл купаться, нужно было протрезветь.
Ночь такая стояла красивая! Я с мокрой жопой, потому что купался, а джинсы сверху, шагал голыми ногами по асфальту. Не холодно. Главное с женщиной за ручку. К себе вёл, и смеялись мы.
Дом стоял в конце улицы, заросший кустами, с неухоженным участком. Крыльцо скрипело под ногами, как в старые времена, когда Ника впервые пришла сюда за акварелями. Ключ застрял в замке. Я потянул сильнее, и дверь со стоном распахнулась, выпуская запах лаванды и пыли.
Гостиная застыла во времени: диван в цветочном чехле, как мамуля натянула десять лет назад, так и осталось, этажерка с коллекцией ракушек, привезённых мной с Тихого океана, и над камином – портрет покойной жены. Марина улыбалась с фотографии, держа на руках моего крестника Вовку Самоделова, сына друга Лёхи.
Ника остановилась на пороге, словно наткнувшись на невидимую стену.
— Прости, сейчас… — я потянулся к выключателю, но она схватила меня за руку.
— Не надо света.
— Как скажешь.
Я быстро стал раздеваться. Целовал её.
Прошли к дивану, спотыкаясь и скуля от удовольствия.
Бешеный коктейль затуманил голову, смешивая прошлое и настоящее, как водку с пивом. Ника коснулась моей щеки, на которой морщины повторяли следы давних улыбок.