Словно сорвавшись с обрыва, страстно и жадно ссосались.
Это кураж!
Это то, что мне нужно!
Рухнули на диван.
— Вов… — Ника задыхалась, срывая с меня влажную после купания футболку. — Нам точно не четырнадцать? Мамка не застукает?
Я замер, увидев за её спиной портрет Марины в свете лунных лучей, что попадали сквозь окно. Глаза жены смотрели без упрёка, с тихой грустью. Ника почувствовала моё напряжение и отстранилась:
— Я не хочу заменять её. Это ведь твоя жена.
— Я вдовец.
Притянул её к себе, целуя в шею, прерывисто дыша, как в юности:
— Ты не заменяешь. Ты… напоминаешь, что я ещё жив.
Сняли обувь, её тонкая блузка полетела на палас у дивана.
В темноте замигал экран телефона. У неё, потом у меня.
Фигня! Не нужен сейчас нам тот мир, у нас свой.
Ее губы имели вкус шампанского и шоколада. Манящий, такой женский набор. Я пытался себя контролировать, но похоже принуждал, держал за затылок, когда целовал глубоко и с жаром. Во мне роста до хрена и вес неслабый, а она подо мной хрупкая такая. Любой протест спокойно подавлял, наслаждаясь её вкусом.
Как же ароматно от неё пахло!
Давно женщины не было. И хотелось под себя, прижать к себе, властвовать, любить. Я бы ещё взаимности захотел, но видимо не в этом состоянии.
Кружевной лифчик на тонких лямках. Я его расстегнул и к маковкам сосков припал ртом.
Держал и даже наваливался на неё.
— Воля! — кричала Ника.
А я грубо так засосал соски, мне хотелось чтобы чувствовала, чтобы дрожала.
— Как же я тебя хочу, — и голос свой слышал словно со стороны.
Ниже животик приятный. Какая вся сладкая, потрясная.
— Нет, Воль, ты что… Воля!
Я ноги раздвинул и лицом погрузился в этот кайф, руками пытаясь обхватить талию.
Ещё щетина, бородка у меня, давненько не брился. Я колкость с языком и губами менял местами. Одно и другое. Я так хотел её вылизать! Чем и занялся. Обезумел, настолько рад, что сейчас с ней. Сносило крышу. И я вот уверен, что не в выпивке дело. И мы продолжим, обязательно трезвыми это сделаем.
Засасывал бугорок, погружал между складочек язык и надавливал на попку пальцем. И чувствовал, как ей нравится, как она тащится вместе со мной.
Ника судорожно хваталась за мои плечи, казалось уже на грани.
Оторвался от женской прелести и выше поднялся, мокрый и довольный, чтобы снова эти соски ссосать, эти губы целовать.
И чувствовал!
Я ярко ощущал тонкие пальчики на своём члене.
Да!
Хоть кто-то контролировал это. Прелесть мне гондон натягивала. И попискивала сладко, когда я её за ушком, за шейку, я её в носик, в висок, носом в волосы густые зарылся.
Сладкая! Нежная такая! И податливая. Сама хотела.
— Да…. Воль, да, — шептала Ника, выгибаясь подо мной.
Я взгляд вниз опустил. Давно забытая картина: лежу между женских ножек и ствол стоит, желая войти в эту благодать, горячую и мягкую…. Не доверяя члену, упал на один локоть и рукой направил куда надо.
А там упруго всё и неописуемо горячо. И влажно, я старался.
— Хочу тебя, — прошептал своей девчонке….
Она навсегда будет девчонкой!
Ныла в ответ, когда чуть протолкнулся в неё.
— Моя… Розовая прелесть, — упал на неё.
Нужно было чуть придавить, а то куда-то повело её, сопротивляться что ли вздумала. Скользнул глубже, закатывая глаза от блаженства. Меня не остановить будет, я уже ушёл к первобытным настройкам, я на инстинкте размножения вдалбливался в жаркую пещеру. Она непролазная, она хлюпала, и кричала моя любовница, выгибаясь под мной, обхватывая ногами. Ногти скользили по моей спине, боль только будоражила и подгоняла.
— А-а-а! — раздавался крик на весь дом женщины, чьи бёдра дрожали, она металась.
Охренеть!
Покрывало сорвала в порыве страсти. Комплект белья упал, и мы в белых простынях и наволочках раскачивали диван и заставляли его раз за разом скрипеть в унисон нашим голосам.
Глубокими фрикциями довёл её до оргазма, последний толчок, и тело замерло, шум в ушах, в голове ни одной мысли, хотя и так уже не было ничего. Мягкая любовница оцепенела подо мной камнем. Член зажало, я перестал видеть. Запредельное удовольствие!
Как-то не сразу услышал протяжный стон, её плаксивый голос.
И понимал, что бешено стучит сердце. И это немного больно… Кольнуло, будто намекнуло, что нельзя, блядь, водку с пивом смешивать, запивать шампанским и трахаться до потери сознания.
— Ты как? — спросил у любовницы.
Она всхлипывала, сама соскочила с члена и повернулась на бок. Тело её трясло…
— Я очень надеюсь, что нам не нужно вызвать групповую неотложку, — посмеялся, а ей было не до этого.
Оргазм её ещё долго не отпускал, трепетное тело рядом со мной содрогалось.