Лайл немедленно изменил курс и помчался за прыгающим камнем. Он поймал его, когда тот ударился о стену пещеры.
В эйфории от своего успеха, он поспешил к Седоне и Сайрусу с камешком в лапе.
— Ты как раз вовремя, — сказала Седона.
Лайл любезно отдал ей камешек и издал возбужденные звуки.
— Спасибо, — сказала она. Она внимательно осмотрела маленький камень. — Еще синий янтарь. Очень красивый.
Сайрус смотрел, как она прячет янтарь в рюкзак. Он покачал головой, пораженный и немного благоговевший перед ее хладнокровием.
— Ты выглядишь чертовски спокойной, после того, что я тебе рассказал, — сказал он.
— На самом деле, твой рассказ об экспериментах над моей двоюродной бабушкой Аризоной Сноу стал своего рода облегчением, — сказала Седона. — По крайней мере, это объясняет некоторые вещи. Я запуталась и даже начала задаваться вопросом, не придумала ли я все это с лабораторией.
— Ты предпочитаешь, чтобы это было все по-настоящему?
— Да, потому что это означает, что мне не придется сомневаться в своих воспоминаниях.
Сайрус кивнул. — Понимаю.
Лайл, довольный реакцией на последний подарок, придвинулся ближе к Сайрусу и выжидающе захихикал.
Сайрус осмотрел ассортимент голубых камней и нашел еще один кусок голубого янтаря. Он отправил его прыгать по пещере. Лайл бросился за ним и вернулся назад, чтобы отдать его Седоне.
— Отлично, — сказала она. Она похлопала Лайла. — Спасибо.
Сайрус посмотрел на вход в пещеру. Пси-шторм не выглядел таким интенсивным, как несколько минут назад.
— Я думаю, что погода улучшается, — сказал он. Он поднялся на ноги и направился к своему рюкзаку. — Нам нужно быть готовыми к поспешному отходу.
— Еще один вопрос, прежде чем мы покинем это место, — тихо сказала Седона.
— Только один?
— Ты прибыл на Рейншедоу, убить меня, если обнаружишь, что я нестабильный мульти талант?
Шок от этого вопроса поразил его как удар. Какое-то время он не мог пошевелиться. Когда он, наконец, взял себя в руки, он пересек комнату, схватил ее за руки и поставил на ноги.
— Нет, — сказал он. — Я собирался дать тебе противоядие, если в этом будет необходимость.
Она моргнула. — Есть противоядие?
— Оно было обнаружено в двадцать первом веке на Земле, но опытов не производилось.
— Почему?
— Никто никогда не нуждался в нем на Хармони, — сказал Сайрус. — Аркейн не держит запасы под рукой. У меня было время сварить только одну дозу, прежде чем я отправился на Рейншедоу. Оно у меня с собой.
— На случай, если тебе понадобится использовать его на мне?
— Да.
Она обдумала это минуту, а затем выдавила улыбку. — Значит, ты не планировал меня убить.
— Я же говорил, что Фэллон Джонс был другом Аризоны Сноу. В нашей семье мы серьезно относимся к таким связям.
— Ты прибыл, чтобы попытаться спасти меня.
— Такова была задумка. Оказалось, что спасение отменяется.
В ее глазах блестели слезы. — Спасибо. Никто никогда раньше не делал для меня ничего подобного — по крайней мере, с тех пор, как умерли мои родители.
— Вчера ты спасла мою команду. Мы квиты. — Он поцеловал ее в лоб, а затем отпустил ее. Когда он взглянул на вход в пещеру, то увидел, что буря определенно утихла. — Давай выдвигаться.
Она подошла туда, где ее рюкзак лежал на земле. Подняв его с легкостью, она закинула его на плечи.
— Готова. — Она огляделась. — Лайл? Хватит играть с красивыми камешками. Мы уходим.
Лайл усмехнулся и поспешил к ней. Она подняла его и посадила себе на плечо.
Сайрус осторожно вышел наружу, немного обострив свои чувства, чтобы лучше почувствовать уровень пси. Шторм быстро утихал.
Он снова взглянул на Седону. — Еще одна предосторожность.
— Что такое?
Он достал из своего рюкзака тонкую, свернутую кольцом веревку, прикрепил один конец к своему поясу, а другой — к поясу Седоны. При полной длине веревки расстояние между ними составляло около десяти футов (≈3 м).
— Не стоит рисковать, если столкнемся с еще одним ужасным штормом и нас разлучат, — сказал он.
— Понятно.
Они вышли на свет, который быстро прояснялся. Голубой солнечный свет искрился и сверкал на кварцевом и кристальном лесу.
— Это было бы прекрасное место, — сказала Седона. — Если бы оно не казалось мертвым.
Глава 23
Они уже пробирались сквозь деревья, когда услышали мелодию. Седона знала, что Лайл, должно быть, тоже почувствовал хищников, потому что он прорычал ей на ухо тихое, настойчивое предупреждение. Сокрушительно красивые звуки песни, в которой не было слов, шептали ей; призывая, умоляя и заманивая невысказанными обещаниями. Они отзывались эхом в тишине леса, как сладкая, безусловная любовь материнской колыбельной, и постепенно перерастало в великолепное торжество чувств.