Иваницкий перевел то, о чем говорили спецназовцы, на английский язык. Проводник задумался.
— Можно и так, — согласился он. — А машину можно раздобыть на дороге. Остановить и велеть ехать туда, куда мы скажем. Здесь часто так делают. Правда, для этого нужно знать местный язык урду. Пакистанские солдаты общаются именно на нем. Иначе мы будем выглядеть подозрительно.
— Все в порядке, — успокоил проводника Иваницкий. — Он знает урду.
И Иваницкий кивнул в сторону Гудымова — одного из своих подчиненных.
— Скажите что-нибудь на урду, — попросил проводник.
Гудымов произнес несколько коротких фраз.
— Почти чисто, — усмехнулся проводник. — Так здесь говорят жители гор. У вас выговор наших горцев.
— Никогда бы не подумал! — Гудымов развел руками.
— Что ж, пойдем на дорогу! — принял решение Иваницкий. — Где здесь ближайшая дорога?
…Грузовик они увидели, едва только ступили на дорогу. Проводник сказал, что им повезло: дорога была проселочной, пустынной, и машины, судя по всему, ходили здесь нечасто. Что ж, может, и повезло. А еще больше повезло в том, что автомобиль оказался грузовиком с кузовом, в котором запросто могли уместиться все десять бойцов спецназа вместе с тремя проводниками. При этом кузов был пустым, лишь несколько пустых металлических бочек с грохотом перекатывались по дну кузова.
— Ну это мы удачно напали на грузовик! — произнес кто-то из бойцов. — Транспорт как по заказу!
В кабине сидели двое пожилых мужчин — водитель и пассажир. Судя по виду и по одежде, это были местные жители. Спорить с людьми с оружием и в военной форме они не стали, лишь, соглашаясь, закивали, когда Гудымов объяснил, куда им нужно будет ехать. Водитель безропотно развернул машину в обратную сторону, спецназовцы вместе с проводниками уселись в кузов, и машина тронулась в путь.
Грузовик затормозил за два километра до завода. Ближе подъезжать было рискованно — безопаснее эти два километра пройти пешком. Тем более что местность вполне подходящая для скрытного передвижения. Каменистые овраги, поросшие жестким кустарником, являлись просто-таки идеальным местом для скрытного перемещения и незаметного наблюдения за объектом, то есть за строящимся танковым заводом.
— Вы хорошо знаете эту местность? — спросил Иваницкий у проводника.
— Да, нам приходилось здесь бывать, — ответил тот.
— Тогда поступим так, — подумав, сказал Иваницкий. — Проведете нас еще один километр, чтобы мы случайно не заблудились, и ступайте. Дальше мы сами…
— Как скажете, — в знак согласия кивнул проводник.
Что такое один километр пути, пускай даже и по незнакомой местности, где на каждом шагу тебя могут подстерегать всевозможные неожиданности и опасности? Так, пустяки. Особенно для бойца спецназа. Да и для проводника тоже. Всего лишь километр, всего лишь полторы тысячи шагов…
Но именно эти полторы тысячи шагов и стали для отряда Иваницкого роковыми. Хотя в самом начале никто никакой беды даже предположить не мог. Все шло по плану, как было задумано. Но никто не может знать, за каким поворотом ожидает тебя беда. Не зря придумана такая поговорка, и не зря она пережила века.
А случилось вот что. В какой-то момент боец Лютаев заметил, что проводников лишь двое, а не трое. Лютаев в недоумении осмотрелся, приотстал от основной группы, предполагая, что третий проводник по каким-то причинам задержался и, стало быть, вот-вот появится. Но он не появился. Лютаев в недоумении пожал плечами, неслышно ступая, догнал группу, подошел к Иваницкому и сказал:
— Слышь, командир, кажется, у нас проблемы.
— Что такое? — не понял Иваницкий. — Какие проблемы?
— Куда-то запропастился один наш проводник.
— Как так — запропастился? Куда он подевался?
— Понятия не имею. — Лютаев пожал плечами. — Был — и пропал. Да ты сам убедись. Нет проводника. Я нарочно отстал от отряда. Думал, вынырнет проводник откуда-нибудь из-за кустика. А он, вишь ты, не вынырнул. Пропал…
Действительно, третьего проводника не было. Двое, которые постарше, присутствовали, а третий, помоложе, исчез. И главное, никто не заметил, как он исчез. Будто невероятным образом растворился в воздухе или провалился сквозь землю.
— Куда подевался ваш третий? — спросил Иваницкий у одного из проводников.
Но тот лишь в недоумении повертел головой. Похоже, для него это так же было загадкой, как и для всех остальных. Конечно, если он не врал, не разыгрывал перед спецназовцами спектакль. Да, но в чем тогда смысл этого спектакля? Что кроется за этим таинственным исчезновением? Какая неожиданность, какая беда?