— Всем остановиться! — скомандовал Иваницкий. — Кажется, начинаются загадки и тайны. Надо подумать, как быть дальше. Просто так люди из отряда не исчезают.
— Это да, — согласился боец Егоров. — Не исчезают. Надо бы обыскать прилегающую местность. Вернуться назад. Посмотреть. А вдруг он лежит с перерезанным горлом за каким-нибудь кустиком или камешком? И такое бывает.
— Да, надо посмотреть, — согласился Иваницкий. — Егоров, Калинин, Лютаев, Прохоренко, поищите! Но сами не высовывайтесь. Не подавайте о себе знать никоим образом. Остальным занять оборону. На всякий случай… Шевцов, присмотришь за проводниками. Сейчас я объясню им ситуацию, а ты за ними приглядишь, чтобы и они, чего доброго, не пропали.
Но особо объяснять проводникам ничего не понадобилось. Кажется, они и без того понимали всю двусмысленность ситуации. Во всяком случае, лица у них были тревожными и недоумевающими. Оба они по велению Шевцова залегли за камнем, сам он примостился с ними рядом так, чтобы постоянно видеть и их самих, и своих боевых товарищей, и всю окрестную местность, насколько это возможно. Егоров, Калинин, Лютаев и Прохоренко отправились на поиски проводника, а оставшиеся — Иваницкий, Кицак, Гудымов, Черняк и Цинкер — заняли оборонительные позиции, внимательно всматриваясь и вслушиваясь в окружающее пространство.
Если бы в этом пространстве раздались чьи-нибудь шаги или голоса, да хотя бы даже чье-нибудь дыхание, они непременно бы это услышали. Но никаких посторонних звуков слышно не было. Были лишь слышны звуки, присущие природе, а уж они-то отличаются от звуков, производимых живым существом. Особенно от звуков, производимых человеком. Можно сказать, что вокруг было тихо…
Четверо бойцов, отправленных на поиски, вернулись через полтора часа. Неслышно и при этом мгновенно, как призрак, Лютаев возник перед Иваницким и доложил:
— Везде тихо и пустынно. Мы никого не обнаружили. Даже никаких следов. То есть абсолютно никаких. Исчез наш юноша бесследно. Ну и что будем делать?
— Совещаться, — коротко ответил Иваницкий.
Да, надо было посовещаться, чтобы общими усилиями и стараниями принять единственно верное решение, без всяких вариантов и отклонений. Потому что ситуация к тому обязывала. Как уже было сказано, просто так, без единого звука и следа, люди не исчезают. Тем более из диверсионного отряда. За этим загадочным исчезновением явно что-то скрывалось. Что-то таинственное и, судя по всему, нехорошее. Вот и надо было подумать, как быть дальше.
— Может, начнем с допроса проводников? — предложил Лютаев. — Кто их знает, что они за птицы? Глядишь, что-нибудь и скажут. Если, конечно, подойти к ним с правильной стороны.
— Провести допрос проводников нужно обязательно, — согласился Иваницкий. — Но сначала нам нужно до конца прояснить ситуацию. А уж потом побеседуем и с проводниками. Значит, так. Шевцов — ты продолжаешь сторожить проводников. Кицак и Цинкер — в дозор. Смотрите там и слушайте. Остальные — ко мне.
Совещание длилось недолго. Во-первых, на долгие разговоры не было времени, да и сама ситуация была не та, чтобы пускаться в длительные рассуждения. А во-вторых, особо говорить было не о чем. Потому что при всей необъяснимости и загадочности того, что случилось, отгадки тем не менее напрашивались сами собой, и было их две. А загадки, у которых могут быть лишь две отгадки, решаются быстро. Особенно если ты боец спецназа и мыслишь практически и логично.
— Тут одно из двух, — сказал Иваницкий. — Либо наш проводник исчез по собственному желанию, либо его похитили. Начнем со второго. Тогда возникают вопросы: кто и зачем? И как те, кто его похитил, узнали, что мы здесь?
— И куда они подевались после того, как похитили юношу? — добавил Лютаев. — Ведь нет же никаких следов похищения! И никаких признаков слежки за нами тоже нет! Даже если бы они, допустим, летели вслед за нами по воздуху на каких-нибудь крыльях, мы бы и то об этом догадались! А вот никаких тебе следов, и все тут!
— И потом, — добавил Черняк, — если проводника и впрямь похитили, то это наверняка означает, что те, кто это сделал, следовали за нами. С самого начала, может быть, от самой границы. Но ведь никто же за нами не шел, иначе мы бы непременно об этом знали. Самое простое дело — установить, плетется ли кто-то за тобой следом. А ведь никто не плелся — разве не так?
— Так и есть, — с неудовольствием отметил Прохоренко. — И что же отсюда следует? А то, что юноша исчез по собственной воле. Спрашивается — для чего?