— А надо такой шум поднимать? — пожал плечами Тарас. — Может, лучше я сам отвечу. Вот он тут пишет, что хорошо бы нам наладить обмен опытом. Ну, я и поделюсь тем, что имею.
Олег с удивлением посмотрел на Тараса.
— Ты, Тарас, узко ставишь вопрос. — И, немного помолчав, добавил: — Ты должен понять, что суть в том, чтобы всех комсомольцев и несоюзную молодежь поднять на большое дело.
— Я как раз и хочу, чтоб мое имя поменьше вспоминали. А ты…
— Ну ладно, я с парторгом цеха посоветуюсь. — Олег забрал письмо и положил его в стол. — У тебя все?
— Нет, не все. Тут некоторые комсомольцы решили помочь Федору в строительстве дома.
— Знаю. Но строительство-то личное, не государственное. На бюро этот вопрос не поставили. Кто хочет — пусть помогает. Я тоже в субботу приду… Не горюн о Федоре. Справимся без бюро…
В троллейбусе Тарас лицом к лицу встретился с Татьяной.
— Домой? — спросил.
— А что, сменный мастер не имеет права пораньше домой уйти?
Тарас пристально посмотрел на Татьяну. Какая она привлекательная! Волосы золотистые. Первое время он думал, что крашеные. А они от природы такие. И в кого она удалась? Голубые глаза. У матери серые. У отца тоже не такие. И профиль у отца резкий, с тяжелым подбородком, с угловатыми скулами и грубыми складками У рта.
Они вышли из троллейбуса и остановились. Татьяна вдруг заторопилась и, не простившись, бросила:
— Не думала я, что ты такой подленький! Вместе со своим дружком Леонидом.
— Ты о чем? И не друг он мне совсем. О чем ты?..
— Все о том! О сплетне, которую вы пустили по цеху. Об Алексее и Жанне. О, как я тебя ненавижу!..
Больше она не сказала ни слова, повернулась и пошла.
— Это все Леонид нафантазировал! — бросил он вдогонку. — А вообще-то ты права…
"Теперь все. Пиши пропало. Как ей в глаза после этого смотреть?"
Ночная смена шла к концу. Истратились силы, по на стеллажах выросли пирамиды деталей, которые сверкают живым блеском обработанных плоскостей! Залюбуешься. И не только постороннему человеку это заметно, но и тому, кто простоял смену за станком и отдал в очередной раз силу металлу.
Алексей направился к сменному мастеру.
— Здравствуйте! — еще издали поздоровался он и подошел ближе. — Как прошла смена?
— Все в порядке. — Татьяна медленно подняла на него глаза. — Теперь из-за редукторов и полуосей задержки не будет. Вы знаете, Алексей Иванович, главный инженер тоже интересуется редукторами. — Губы слегка раскрылись, но она больше ничего не сказала.
Помолчали. Молчание становилось тягостным для обоих.
— Ночь сегодня была тяжелой. То одного нет, то другого. Кузнечный цех все подводит. И завод литья и штамповки по капле заготовки дает. Едва дождалась конца смены. — Лицо ее вдруг преобразилось, послышался еще трепетный звук, похожий на порванный лист бумаги, и, захватив со стола какую-то ведомость, направилась в кладовую.
"Такой Татьяну я, пожалуй, видел в поезде. Открытой. Душевной. Да, трудно ее понять".
Алексей поднялся на второй этаж в раздевалку, переоделся, потом зашел в красный уголок и взял, "Комсомольскую правду".
— Что сегодня пишут? — развернул газету.
Внимание его привлекли короткие корреспонденции с промышленных предприятий страны.
"Началось! — про себя воскликнул Алексей. — Все об эффективности, о качестве. А мы только о плане говорим".
Он спустился на первый этаж. Пошел в кладовую к Полине, надеясь застать Татьяну там. Она стояла у барьера. Поздоровался с Полиной. И обратился к Татьяне:
— Вот посмотрите, что здесь пишут. Комсомольцы пошли в наступление за качество.
— Мы тоже кое-что делаем, — проговорила Татьяна, взяла у него газету. — Конечно, делаем еще мало. Мало!
— А вы знаете, наши ребята собираются на БАМ, — вмешалась Полина.
— На БАМ? А кто? — спросила Татьяна.
— Игорь Цмокаленко, Тарас Олейник.
— И Тарас? — удивилась Татьяна. — Кто тебе сказал?
— Федор Музыка.
— Это же предательство! В такое время уходить из цеха.
— Татьяна Ивановна, они же едут на передний край комсомольской стройки.
— Алексей Иванович, мы же только собираемся приступить к реконструкции цеха, надо осваивать новые детали для "Сибиряка".
— У нас свои заботы. А партия, комсомол зовут молодежь на БАМ.
Замолчали.
"Неужели многие уедут на БАМ? — забеспокоился Алексей. — Но ничего не поделаешь. Со всей страны туда молодежь едет. По велению сердца едут".
— А от Найденовой ничего не слышно? — прервала молчание Татьяна.