— Смотрите, Платон Петрович!
Березов указывал туда, где на фоне ярко-желтых полей пролегла новая улица. Десяток новых домов выстроился двумя рядами. Стекла поблескивали на солнце.
Два дома докрашивались, на двух заканчивались кровельные работы, а на двух следующих воздвигалась кирпичная кладка. Подъемные краны легко, как игрушки на нитках, вздергивали вверх проволочные сетки-контейнеры со стопками кирпичей. Секунду помедлив, как бы приготовясь к следующему движению, они разворачивались и плавно опускали груз на подмости, к ногам каменщиков.
Хазаров смотрел хмуро. На побуревшем лице и шее выступил пот. Платон Петрович так и не поставил свой большой чемодан. Гнулся под тяжестью поклажи. И не сводил глаз с поселка.
— Значит, наладили, — буркнул он себе под нос и пошел, не оглядываясь.
На строительстве Хазаров появился так же внезапно, как ушел в отпуск. Он шагал улицей, заложив руки в карманы, короткими кивками отвечая на приветствия встречных и чувствуя на себе пристальные, любопытные взгляды. Он смотрел вокруг широко открытыми глазами, хотя старался сделать вид праздно прогуливающегося человека.
Еще утром, когда Березов воскликнул: «Смотрите, Платон Петрович!» и указал вот сюда, на эти дома, Хазаров с трудом скрыл волнение. Он тогда не мог даже смотреть: солнце ли слепило или набегавшая на глаза влажная пелена.
Дома… Эти дома он весной закладывал, строил. Теперь во многих из них живут новоселы. Окна раскрыты. На подоконниках стоят цветы. Из дверей выбегают дети, вертятся возле рабочих, мостящих улицу. Те, что постарше, пытаются помогать — таскают колотые камни. Сразу видно, праздник на этой улице. Любо, должно быть, сердцу строителя.
Хазаров не мог толком разобраться в своих чувствах. Он был доволен, что дома выросли так скоро, но в душе жила острая досада.
Чем ближе он подходил к стройке, минуя заселенные дома, тем тревожнее становилось на сердце. Все перемешалось — обида, сознание своего поражения, горечь отставания. В отпуске у него хватало времени подумать. Встречаясь с прежними приятелями, внешне постаревшими, Хазаров видел, что живут они молодо. И невольно поддавался зависти.
А он?.. Его летом отпустили, фактически выгнали в «отпуск». Значит, он не нужен. Устарел. Отстал, товарищ Хазаров! Предложат тебе, брат: иди на все четыре стороны. Теперь уж — в бессрочный отпуск. А работать-хотелось до зуда в руках. Строить!
Как бы хорошо сейчас взбежать по лесам наверх, почувствовать на лице ветерок, напоенный запахами полей, поднять руками тяжелый, шершавый шлакобетонный камень.
Нельзя… Ему сейчас невозможно позволить себе такую роскошь. Он здесь наблюдатель. Посторонний человек! Просто — любопытный. Бывало, он гордо и пренебрежительно посматривал с высоты возводимой стены на таких же вот зевак, которым недоступно наслаждение строителя, под чьими руками растет новое здание.
Машины гудят, жужжат и постукивают, как на большом строительстве. Хазаров выпрямляется, выпячивает грудь, замедляет шаги, приближаясь к центру стройки.
Справа, сверху слышится ломкий знакомый голос:
— С приездом, Платон Петрович! Вопрос к вам есть серьезный. Можно?
Петр Проскурин сверкнул крупными белыми зубами.
— Карпову вопросы задавай. Я… в отпуске, — буркнул Хазаров.
Может быть, и не долетели до каменщика его слова, но парень понял и замолчал.
«Никто не бежит навстречу. Все заняты», — горько подумал Платон Петрович. И словно в ответ своим мыслям он увидел спешащего от экскаватора Карпова. «Рад? Притворяется!» — мелькнуло в голове Хазарова, и он резко свернул в сторону. Карпов догнал его.
— Приветствую, Платон Петрович!
Хазаров смотрел на протянутую руку, а не в лицо. Он осторожно положил свою широкую ладонь в ладонь Карпова, точно от рукопожатия ожидал подвоха.
— Слышал, кое-что интересное привезли, Платон Петрович, — сказал Владимир, с тревогой замечая, что молчание сразу становится тягостным.
— Слухи… Уже пошли слухи…
— Мне Березов рассказывал, — продолжал Карпов, опасаясь, что разговор может окончиться двумя фразами. — Но…
— Сомневаетесь? Ну что же… Там тоже сомневались.
— Может быть, пройдем в конторку?
— Нет, — поспешно и резко ответил, как отрубил, Хазаров.