Но есть и то, что расстраивает…
Погода сошла с ума. Вопреки хорошему прогнозу, дождь не останавливается. Иногда он становится редким и мелким, как прозрачные стразы, а порой, вот как сейчас, блестящими молниями колошматит по лобовому стеклу.
В дороге мы чуть больше двух часов.
На последней перед серпантином заправке остановились и выпили вчетвером кофе. Все вроде бы вполне сносно. Ярослав сказал, что в машине они с Витой почти не разговаривают. Она зависает, вставив в уши эйрподс, он сосредоточен на дороге.
Правда, сейчас, посматривая в зеркало со своей стороны, понимаю, что Загорский с Яичкиной где-то потерялись.
Позади нас никого нет.
Машину вдруг сносит немного вправо. Шины недовольно буксуют. Я тянусь к ремню безопасности, но тут же отвлекаюсь.
— Твою мать! — ругается Майк, убирая телефон и выруливая обратно на дорогу. — Ответь ей, пожалуйста, Ань, что я не в городе до понедельника. И напиши спасибо.
— Хорошо.
Обхватив телефон сразу двумя ладонями, печатаю вежливый ответ.
— Это ведь Левкович? — хмурюсь.
— Ага.
— Вы что… общаетесь? — шокировано спрашиваю.
Майк с иронией на меня смотрит:
— Ты так говоришь, будто в этом есть что-то предосудительное.
— Вам виднее, — пожимаю плечами. — Это не мое дело.
— Настя взяла на себя роль заводилы в моем фан-клубе.
— «Моем фан-клубе», — передразниваю. — Авдеев, ну откуда столько самомнения?
— Это все женщины…
— Угу.
Украдкой бросаю на него взгляд, и вдруг тепло становится. На душе спокойно, ласково… Полный штиль.
Мы справились. Со всем справились: с детской влюбленностью, с непониманиями, с обидами. Я смогла забыть некрасивый, казалось бы, несвойственный Майку поступок. Передо мной он ни в чем не виноват, Настя тоже его простила. Вон, в фанатки к нему записалась.
Жмурюсь. Улыбка до ушей.
У нас впервые получается ехать в машине и не ругаться. Меня больше не бьет током, его — тоже. И бабочки, которые так любили кружиться вокруг нас двоих, высохли…
Это, значит, все не зря?..
— Кстати, — вспоминаю. — А что с твоим отцом? Он узнал про универ, да?
— Я сам сказал про свое отчисление. — Майк активно разминает шею, двигая головой.
— И как он отреагировал? Сильно ругался? У тебя будут проблемы?
— Мне завтра двадцать один, Ань. Я давно не ориентируюсь на мнение отца и живу так, как мне сейчас легче. Так, как я могу.
— И как ты сейчас можешь? — интересуюсь.
— Я переезжаю.
— Ого!..
— Да, уже нашел квартиру в новой высотке на набережной. Видела ее?..
— Шутишь? Ох, как мне там нравится, — восторженно качаю головой.
— Да, двухуровневая трешка с утепленным балконом, ремонтом и паркингом.
— Молчи, пожалуйста, — весело улыбаюсь. — Я завидую тебе страшно. И тому, что один будешь жить. Я бы тоже хотела. У меня соревнования скоро. Первые. Ты ведь помнишь, как я мечтала в них участвовать? А я не знаю, как из дома слинять.
— Да… Беда!
— А тут ты со своим «двухуровневым» счастьем.
— Так переезжай со мной, — легко зовет и, посмотрев на меня, неожиданно хмурится. — А ты почему не пристегнута? Аня, твою мать!..
В дверь что-то прилетает.
— Блин, я забыла, — тянусь к ремню, но в лобовое вдруг летит мелкий камень, а затем еще один.
Снова и снова.
Сначала я думаю, что это град, но потом понимаю — все гораздо хуже: это с гор стекает грязь, вместе с камнями и ветками.
— А-а! — вскрикиваю, когда нас подбрасывает.
— Блядь, — Авдеев нависает над рулем, чтобы рассмотреть дорогу, но это бесполезно, потому что мы оказываемся в едином грязевом потоке. По крыше что-то лупит. — Держись, Ань!.. Надо проскочить, иначе нас завалит.
Мы словно по кочкам едем. Качает. Надеюсь, хоть встречки не будет?..
Сначала я пытаюсь вырвать ремень из стойки двери, а потом понимаю, что не успею, хватаюсь за ручку и замираю от страха. Трясет страшно, голова несколько раз ударяется о потолок. Когда держаться больше нет сил, плачу от боли, а мужская рука пригвождает меня к спинке кресла и до тех пор, пока автомобиль окончательно не останавливается, служит моим ремнем безопасности.
Страхует даже в такой ситуации.
Протяжно всхлипываю и смотрю на заляпанные грязью стекла, по которым в нескольких местах расползлись жуткие трещины.
Я обхватываю запястье Майка и кое-как отдираю от своей груди.
— Спасибо тебе, — шепчу, пытаясь в одиночку перемолоть внутри шок от случившегося.
Мы одновременно смотрим друг на друга.
Зачем-то сближаемся.
Наши пальцы неуклюже переплетаются. Адреналин бьет по глазам.
Это не вспышка, нет.
Точно, нет…
Наоборот — будто во всей бесконечной вселенной свет погас.
Я собираюсь вести себя из рук вон плохо, мои пальцы плавно устремляются к широким плечам и замирают. Я все это уже проходила. В тринадцать, потом в четырнадцать. Не хочу. Убираю руки.
Мрак.
Боль.
И вдруг софиты — еще больше сближаемся, скорее всего, безотчетно. Глупо.
— Все хорошо, — Майк согревает дыханием. — Выплыли.
Ярко-красные, чуть обветренные губы Авдеева прислоняются к моему рту и тут же подчиняют его себе. Я дышу, дышу, дышу. Невыносимо громко.
Боже-е.
Зачем?.. Зачем он все портит?..
Легкий поцелуй углубляется со скоростью перемещения из зоны защиты в зону нападения и становится невыносимо требовательным и бесстыдным.
Победным!
Проклятый центральный нападающий!.. Бью его в грудь!..
Отлетает, чертыхается и лбом прислоняется к рулю.
Я больше не дышу, теперь дышит Авдеев. Шумно, на весь салон.
В окно стучат. Подозреваю, это ребята. Надо выйти, узнать, как Ярослав справился с такой дорогой.
Кончиками пальцев едва касаюсь губ, чтобы они стали наконец-то чувствительными. Облизать их не могу — слишком стыдно.
Заче-ем?..
— Что… что это было? — перевожу полный отчаяния взгляд на Майка.
Он снова невозмутим. Накидывает капюшон на голову и уверенно произносит:
— Антишоковая терапия. Не парься…
— Антишок… Что? Такая бывает?.. — Черт возьми, я парюсь!
— Как видишь, — зло усмехается.
— Не знала…
— Обращайся, — небрежно бросает напоследок и выходит из машины.
Глава 13. Аня
Чтобы доехать до отеля, я пересаживаюсь в «Форд».
На Майка не смотрю, он тоже не горит желанием обмениваться взглядами или словами.
Страшно переживаю. Слава богу, с машинами все в порядке. «Танк» пострадал больше: трещины на стеклах, мелкие вмятины. Масштаб проблемы будет ясен после того, как Авдеев съездит на мойку.
Рядом с нами останавливаются местные. Они рассказывают, что, пусть такое и часто бывает, нам, безусловно, повезло: дорогу завалило мелкими камнями и грязью, крупных веток или стволов деревьев нет. Мы отделались малой кровью. Не без тряски, конечно, преодолеваем опасный участок и еще около часа проводим на ресепшен.
Папа снова нас удивил.
У нас апартаменты на всех!.. Просторное шале в скандинавском стиле с внушительным теплым бассейном на веранде и кухней. Спален предостаточно, но Яичкина тащит свою сумку в комнату, которую выбрал Авдеев, поэтому я позволяю Ярославу закатить мой чемодан туда, где остановился он.
После созвона с родителями переодеваемся и выдвигаемся на ужин, где рассаживаемся по парам. Ресторан вот-вот закроется. Я ем молча, потому что хочу обдумать антишоковую терапию от Майка Авдеева. Ярослав несколько раз пытается завести разговор. Сначала за ужином, потом по дороге в шале, но я отвисаю, только когда мы закрываем дверь в нашу комнату.