Весь Ледовый дворец, включая меня, сейчас понимает: Загорский и Авдеев больше не друзья.
Стажерка притихла, а Бьянка все еще причитает.
— Что же сейчас будет?..
— Как минимум выговор, — хрипло отвечаю. — И ужесточение режима.
Схватив объемную кожаную сумку, избавляюсь от командной футболки и стремительно направляюсь к выходу.
— Ужас… И зачем он вернулся? — прилетает мне в спину.
— Не знаю.
Но надеюсь… не за мной.
Глава 2. Аня
Преодолевая бесконечные серые коридоры на пути к мужской раздевалке, стараюсь справиться с эмоциями. Они бушуют, как воды Северного Ледовитого океана под толстым слоем льда. Лед в моем случае — пустая улыбка, которой я одариваю всех, кого встречаю.
В основном это работники, обслуживающие лед, и сотрудники «Родины».
Подумать только, сколько людей должно постараться, чтобы шесть игроков на льду были полностью подготовлены и, самое главное, побеждали! Десятки, даже сотни людей.
В этих стенах я с детства и всех здесь знаю.
Наши с Майком отцы дружат со школьной скамьи. Помимо личных отношений, Матвей Андреев и Кирилл Авдеев — партнеры в многолетнем, успешном бизнесе. Мамы давно подружились.
Мы со вчерашним игроком «Далласа» росли вместе, и будто бы хоккей — тоже наш, общий.
К нужной двери подкрадываюсь на носочках, чтобы острые шпильки не раскрыли меня раньше времени. Затаившись, прислушиваюсь и тут же едва не подлетаю до потолка от зычного голоса Станислава Николаевича.
Святые небеса!
Вот может же рявкнуть так, что поджилки трясутся! Наверняка у всех, кроме Авдеева.
— Эй, черт заморский!.. — орет Болотов. — Ты за год там все мозги пропил? Че ты мне на льду за бой устроил, сраный янки?
— Виноват.
— Загорский! Ярослав!
— Виноват, — тихо отвечает Тайга.
По интонации слышу — Яр расстроен.
Все мое напряжение, скопившееся под грудью, разлетается мелкой рябью по телу.
— Вечерняя тренировка сегодня не отменяется. Даже в связи с победой!.. Посмотрим, как вы работаете на льду. Надеюсь, это вы будете делать лучше, чем драться, как девки.
— Да ла-а-адно?
— Да ну на фиг!
— Я не смогу…
Обреченные мужские голоса Болотов снова прерывает отборной бранью.
— Молчать! Я сказал, вечерняя тренировка не отменяется. Сегодняшнюю победу можете списать на удачу, к настоящему хоккею вы не готовы. И голова, если она у вас есть, непонятно чем забита, да, Авдеев?..
— Никак нет.
— Ты думаешь, ты сюда в ссылку на год приехал? Пересидишь — и снова, как золотой мальчик, с клюшкой в зубах за бугор свалишь? Не получится. За этим лично прослежу.
На год? АРКТИКА ВЕРНУЛСЯ НА ГОД!
— Никакого трансфера, если будешь и здесь режим нарушать. Что с тобой случилось, Миша? Я тебя с пеленок знаю. Ты с катушек от успеха слетел?..
— Было отчего…
— Че сказал, щенок?
— Все понял. Не велите казнить, Станислав Николаич.
Отскакиваю от двери всего за секунду до того, как она вполне могла бы меня убить. Приглаживаю волнистые волосы для порядка.
— Здравствуйте, — доброжелательно улыбаюсь главному тренеру.
— Здрасьте.
Он неодобрительно смотрит на мою тонкую, не очень длинную кофточку и джинсы-клеши с низкой талией.
— Ох, Анна Матвеевна, все наших парней с толку сбиваете? — вытирает пот со лба.
— Нет, что вы? Хочу видео сделать для канала.
— Ну-ну.
— А вы, Станислав Николаевич, во время игры не замерзли? — заботливо спрашиваю.
Задираю голову и поднимаю глаза до блестящей лысины.
— Так переживаю за вас.
Болотов… смущается.
Кто бы мог подумать, что он так может, да?.. Грозный двухметровый дядька, который заведует целым полком тестостероновых, горячих парней, безнадежно краснеет. Подход к нему я нашла не сразу, раньше он и на меня орал дальше, чем видел.
— Кхм-кхм. Вы, наверное, о шапке? — озадаченно спрашивает. — Дома забыл. Спасибо за подарок еще раз.
— Пожалуйста, — киваю парням, покидающим раздевалку один за другим. — Я от всей души связала. Правда. Мне несложно было. Я и шарф могу…
— Не надо, — пугается он.
— Не буду… — отвечаю, проходя мимо.
В раздевалке только четверо. Здесь пахнет потом и мужским дезодорантом.
Алтай что-то буркает под нос и, схватив огромную сумку, неподъемную на вид, выходит. Кавказ, накинув полотенце на плечи, отправляется в душ.
Подойдя к Ярославу, пугаюсь: его лицо претерпело некоторые изменения, с тех пор как я видела его в последний раз. Кровоподтеки внушительные.
— Ужас…
— Хватит, — отворачивается Тайга. — Нормально все.
— Это ненормально, — смотрю в сторону пристально наблюдающего за нами Авдеева. — Вы с Яичкиной из леса сбежали?
— Ань…
— Поной давай, — обращается Авдей к Загорскому, вытирая влажные плечи полотенцем. — А-а-ань… — передразнивает.
Я против воли опускаю глаза. Туда, где на стальном прессе располагается пояс тренировочного трико, едва прикрывающий резинку трусов.
— Завали свой поганый рот, — Ярослав отвечает бывшему другу с опозданием и тут же обращается ко мне. — Сейчас поедем, Кис.
Арктика нагло ржет и разражается тихими ругательствами.
— Я подожду тебя в машине, хорошо?
Тайга тянется к карману на ветровке и передает мне ключи от своего «Форда». Развернувшись на каблуках к Авдееву, смотрю на него в упор. До сих пор не верится, что он здесь.
— Можно тебя на минуту? — спрашиваю тихо, взмахом головы указывая на дверь. — Только, будь добр, оденься, пожалуйста.
Майк усмехается и натягивает толстовку на голый торс. Всем телом чувствую, как он следует за мной, сверля взглядом затылок.
— Что это ты здесь устроил, Авдеев? — шиплю, резко разворачиваясь, как только слышу, что дверь в раздевалку захлопнулась.
Широкие светлые брови съезжаются к носу, а красноватые губы складываются в улыбку. Теперь кажется, что его улыбка стала на американский манер. Обнажающая ровные белые зубы и неискренняя.
Штаты Авдееву будто бы в тему.
Он все так же хорош собой и все так же пахнет полынью… Вернее, моим горьким разочарованием.
— Привет, Андрей, — говорит Майк в своей ироничной манере и взглядом рисует полукруг на моем лице. — Ну, обними меня скорей, — вытягивает руки.
Закатив глаза, закидываю сумку на плечо повыше и со скучающим выражением лица складываю ладони на груди.
— Почему нельзя было сказать, что ты прилетаешь? — недовольно спрашиваю. — Что за шутки?
— Я, как тот муж, что вернулся раньше из командировки, а тут лучший друг постарался…
Сжав зубы, Майк недовольно морщится. Его нос стремительно разбухает от того самого, единственного соприкосновения с кулаком Загорского. Это, черт возьми, вызывает у меня внутри отнюдь не печальные эмоции.
Мне хочется тоже ему врезать.
От души.
Наотмашь.
И уже давно.
Но я прячу свои чувства за безразличием, потому что боюсь обнаружить их действительную высочайшую степень. Хочешь ранить соперника — покажи, что тебе все равно. Правило тупое, но рабочее.
Миша Авдеев — моя первая, нежная, детская любовь.
К Майку Авдееву я абсолютно равнодушна.
— Ты мне не муж.
— Ну это только пока…
— Да пошел ты, — психую и тычу пальцем в твердую грудь. — У нас с тобой фиктивные отношения, если ты забыл. Только для родителей, не больше. И ты обязан был меня предупредить, что твоя задница летит через океан обратно…