— Как твои соревнования, Ань? — спрашивает он, игнорируя слова.
Ласкает мое лицо взглядом, совсем как раньше.
— Я пошла, — резко вскинув руки, разворачиваюсь и по длинному коридору иду к выходу на стоянку.
Шпильки бьют в такт клокочущему сердцу.
— Вечером ужин у моих, — прилетает в спину. — Не опаздывай, малышка.
— У тебя тренировка, милый, — напоминаю, задирая голову к потолку.
— До вечера.
Его тон не терпит возражений, и я отправляю ему мощный десятисантиметровый «фак», который встречает раскатистый смех. Спину и ягодицы обдает леденящим холодом.
Ухватившись за прохладную металлическую ручку, снова слышу грубоватое:
— Андрей…
— Ну что еще? — вспыхиваю, глядя через плечо.
Авдеев, уперев руки в пояс, ухмыляется фирмово и со смачным, американским акцентом произносит:
— Классная жопа…
— При-ду-рок!!!
Глава 3. Аня
— Сильно болит, Яр? — зажмуриваюсь, когда он внимательно исследует расплывшееся лицо, повернув к себе зеркало заднего вида.
— Нормально, — тихо отвечает и откидывается на спинку кресла.
Я, придвинувшись, касаюсь горячих ссадин кончиками пальцев и участливо прохожусь по линии плеча.
Затем мы оба задумчиво смотрим в лобовое стекло. Видеть на улицах Ленска ярко-оранжевый «Танк» так же странно, как всем телом остро чувствовать, что Майк Авдеев где-то рядом.
Довольное лицо Виты Яичкиной и не очень довольное, плюс еще и с расквашенным носом, Арктики — все, что я успеваю заметить в салоне джипа до того, как его колеса со всей дури окатывают нас мутной дождевой водой. Сентябрь в этом году на редкость пасмурный и гадкий.
— Придурок, — зло усмехается Тайга и ребром ладони бахает по рычагу, запускающему дворники.
Я еле заметно грустно улыбаюсь. Все-таки мы… отлично друг другу подходим. Действительно, придурок!..
— Извини. Надо было ему сказать. Я должна была…
— Ничего ты ему не должна, — успокаивает. — Он сам уехал. Кинул всех. Тебя, меня, «Родину». Всех.
— А ты бы не уехал?
— Не уехал ведь.
Я борюсь с собой, чтобы не высказать правду. То, что Тайга не согласился на свой трансфер, скорее горькая случайность. Его мама тяжело болела, и он просто не мог покинуть наш город.
— Получилось неправильно, — настаиваю.
— Вам давно пора положить конец идиотизму, который вы развели с собственными родаками, Кис. Что за бред? Делать вид, что вы с Авдеевым встречаетесь, чтобы до вас не докапывались. Как вам вообще в голову такое пришло?..
— Тебе не понять, ты не знаешь наших родителей.
— Да куда мне… — резко стартует с места.
Отвернувшись к окну, кусаю губы от обиды.
Ярик — довольно закрытый человек и, даже спустя месяц близкого общения, разгадать Загорского мне не под силу. Это странно, потому что Майка я знаю с детства как свои пять пальцев и могу с точностью до секунды предвидеть реакцию на любую свою выходку.
С Тайгой сложнее…
Все, что я знаю: у него больше нет матери, живет с отцом, и совсем недавно с ними поселилась дальняя родственница. Наслышана о том, что эта девушка невзрачная и предпочитает учебу обычным развлечениям.
— В общем, забей, — голос Яра становится мягким, а его рука трогает мое плечо. — Я сам все решу, у меня к тебе только одна просьба: с Авдеевым ты не видишься.
— Вряд ли получится, — виновато вздыхаю, поворачиваясь. — У нас сегодня семейная встреча…
— Хреново!..
— Прости…
— Ладно, — все еще злится. — Хотя бы просто держи с ним дистанцию.
— Всем добрый вечер, — громко здороваюсь, едва закрыв за собой дверь.
Мне навстречу пулей вылетает девятилетняя Маргаритка — младшая сестра Авдеева и моя лучшая подружка из категории «шесть плюс».
— Аня! — кричит она, деловито поправляя рыжие волосы. — Миха приехал!
— Знаю, — устало ей улыбаюсь, стягивая туфли.
Разминаю забитые ступни и разглядываю синяки на лодыжках — результат падения на последней тренировке.
— Конечно, Аня знает, что Миша приехал, — в коридоре показывается Астра — мама Авдеева. — Ты ведь была сегодня на игре? Привет, дорогая.
— Здравствуйте, — мы обмениваемся вежливыми поцелуями в щеки. — Да, конечно, на игре я была. «Родина» снова прежняя. Кстати, красивая помада…
— А у тебя классные джинсы, Анют. Хочу такие же.
— Я скину вам ссылку.
— Не надо, — смеется Астра, кокетливо поправляя аккуратно уложенные волосы. Тоже рыжие, как и у дочки. — Джинсы-то я по твоей ссылке куплю, а вот талии такой, как у тебя, у меня не имеется. Будет ожидание и реальность.
Я посмеиваюсь и, достав расческу, привожу в порядок свои светлые длинные волосы, а затем подкрашиваю губы бежево-коричневым тинтом.
— Я, кстати, думала, вы с Мишей вместе сегодня к нам приедете.
— У меня была тренировка.
— Твои бальные танцы?
— Угу… — отворачиваюсь, забирая сумку.
— Умничка наша, Анюта. Ну… беги в гостиную. Я сегодня там накрыла. Миша папе про Америку рассказывает, давно бы уже к тебе выбежал.
— Не сомневаюсь, — ворчу себе под нос, направляясь на звуки мужских и женских голосов. — Всем привет!
Мою натянутую улыбку никто не замечает. Здесь, как всегда, бедлам, потому что если собирается вся наша дружная компания, то порядка не жди.
— Дочь, ты что-то долго. Мы тебя заждались.
— Танцы, пап.
Я стараюсь смотреть на всех, кроме виновника нашей сегодняшней встречи, сидящего на диване. Отвечаю теплой улыбкой отцу, быстро киваю маме и ласково проезжаюсь пальцами по макушке трехлетнего Савелия — самого младшего из Авдеевых.
— Втиснешься к Мише? — спрашивает Астра, передавая мне чистую тарелку и занимая противоположный от старшего сына угол дивана.
— С удовольствием. Спасибо.
Опустив сумку на пол, раздумываю, как бы с минимальными потерями втиснуться между Майком и его мамой. Авдеев, почуяв мои метания, замолкает на полуслове и с интересом наблюдает, что я буду делать дальше.
Сжав зубы, прохожу мимо. Мои ноги касаются здоровенных коленей, а когда я сажусь, наши бедра плотно прижимаются друг к другу. И все бы ничего, но Арктика по-хозяйски меня обнимает и, глубоко вдохнув запах моих волос, хрипит над ухом:
— Привет, малышка. Я что-то соскучился.
Моя душа трещит по швам от шквала самых разных эмоций.
— Привет, — сглатываю сдавливающий горло ком и облизываю пересохшие губы.
«Держи с ним дистанцию!» Легко сказать…
Глава 4. Аня
— Какой молодец у тебя друг, Миш! Я искренне восхищена Ярославом!.. — обращается к Авдееву моя мама. — Он так за нашей Анечкой присматривал. И когда бальные танцы допоздна, домой ее привозил, и с утра пораньше забирал.
Тяжелая рука на моем плече каменеет так, что не выдохнуть.
Я вспоминаю сегодняшнюю эпичную драку. Видимо, до Авдеевых-Андреевых слухи о ней пока не дошли, а разбитый нос звездного хоккеиста они списывают на последствия первой сезонной игры.
— Да уж, — в мужском голосе над моей головой кипит едкий, забористый сироп. — Какой порядочный человек этот Загорский… Я его уже поблагодарил, вы не переживайте, но, чувствую, как-то не до конца. Надо будет еще раз, с чувством…
— Конечно, поблагодари, — улыбается мама без задней мысли.
— Только попробуй, Авдей, — шепчу, поднимая глаза.
Пяткой отпихиваю медвежью лапу под столом. Хочу причинить боль Майку, но больно только мне.
Все как всегда.
Сейчас его физическое превосходство раздражает пуще прежнего.
Я унаследовала фигуру от мамы: тонкие кости, грациозная шея и длинные ноги, похожие на спички. Мне все это нравится. Пожалуй, кроме груди… Увы, похвастаться нечем, скромничка-единичка.
Авдеев же разъелся на государственных харчах в своих тренировочных кампусах. У него, на секундочку, сорок пятый размер ноги. В его джорданы обе мои ступни входят, мы даже проверяли. А в его хоккейной форме я вполне могу переночевать, как в палатке.
Какое уж тут сопротивление?..
— М-да… Ярик-Ярик. Заменил меня на время, — продолжает Майк громко ворчать. — Ну теперь я свою Анюту сам буду возить. И с тренировок, и в колледж, и из колледжа. И на бальные танцы.
— Кстати, Миш, на этой неделе обязательно съезди в университет. Надо восстановиться, — говорит дядя Кирилл.
— Зачем?..
Лицо старшего Авдеева становится непроницаемым. Это что-то вроде затянувшегося конфликта.
— Затем, что целый год терять не стоит. Нравится хоккей — пожалуйста, занимайся, я уже говорил, но образование — это база. Вернешься в Даллас — возьмешь еще один академический отпуск, а сейчас, будь добр, учись и выбрось из головы свои глупости.
— Посмотрим-посмотрим… — лениво тянет Майк, не переставая поглаживать мои волосы. — Во сколько тебе завтра в колледж? И на танцы? Хочу посмотреть…
— И когда тебе меня возить?.. У тебя ведь и тренировки, и массажи… Пропускать нельзя, — подняв голову, ядовито улыбаюсь.
— Кстати, да, Миш, — Астра вдруг грустнеет. — Как твое колено? После операции больше не беспокоит?..
— Нет, спасибо, мам. У меня грамотный личный реабилитолог, ты же знаешь.
— Да, Вита чудесный специалист.
Я сжимаю кулаки под скатертью.
Яичкина — реабилитолог!..
С каких пор ее повысили?.. Хотя сейчас даже рядовых уборщиц называют клининг-специалистами. Астра переключается на диалог с мамой, а наши отцы обсуждают что-то по работе.
— И что… мм… входит в твою реабилитацию от Яичкиной? — тихо спрашиваю и тянусь к столу, чтобы смочить горло.
— Я сам налью, — Авдеев сбрасывает мою ладонь с ручки графина и наполняет стакан соком. Смотрит, как я жадно, крупными глотками пью. — Не подавись, — хрипит мне на ухо. — Вечно ты, когда нервничаешь, торопишься и все проливаешь. Ну сказал же… — тянется к салфеткам.
Я пытаюсь исправить собственную оплошность и избавиться от уродливых мокрых пятен на груди.
— Пойдем ко мне, дам свою футболку. Заодно поговорим.
Мы привлекаем общее внимание, поэтому я быстро поднимаюсь. Он тащит меня через весь первый этаж и грубовато подгоняет на втором.
Оказавшись в давно знакомой комнате, оглядываюсь и занимаю «свое» кресло. На телефон приходит сообщение, поэтому тянусь к заднему карману на джинсах.
«В «Леонардо» новый диджей. Завтра первая вечеринка», — пишет Бьянка.
«Что еще за новый диджей?» — печатаю и поглядываю на широкую спину Авдеева, открывающего створку шкафа.
«У него смешное имя — Капитан Америка».
«Хм. Серьезно?»
«Думаешь, он принялся за старое?»
«Почти уверена в этом».
Взяв протянутую футболку, прошу Майка отвернуться. Он делает это не очень охотно.
— Я хочу, чтобы ты прекратила всякое общение с Загорским, — говорит он, когда разворачивается и наблюдает, как я завязываю узел на талии. — Думаю, ты понимаешь, что ваше дальнейшее общение абсолютно неуместно.
— Я хочу прекратить нашу фикцию.
— Что?
Он усмехается и, мазнув взглядом по моему животу, облизывается.
Извращенец. Внутри меня горечь.
— Хочешь прекратить это все?..
— Да.
— Я против. Ты мне нужна, а я нужен тебе. Не вижу смысла что-то заканчивать.
— Все изменилось, — переминаюсь с ноги на ногу. — У меня отношения. Настоящие.
— У тебя что? — усмехается. — Отношения с Тайгой? Что за бред?..
Бесит.
— В следующий раз попроси Яичкину сконцентрироваться на массаже головы, а не простаты. Тормозишь страшно, — шиплю, проходя мимо него. — А я пока все расскажу нашим родителям.