— Да, маленькие детки — маленькие бедки, — шутливо произносит мой папа.
Он у меня не строгий, но свое веское слово сказать может. И регулярно это делает. Особенно в том, что касается учебы.
— Беритесь уже за ум, молодежь, — продолжает старший Авдеев, строго поглядывая на нас обоих. — Иначе для кого мы тут стараемся?
Все кивают, негласно его поддерживая.
— Для Маргариты и Савелия, конечно, — называет младших Майк, вальяжно растягиваясь на стуле и закидывая руки за голову. — Я на себя и Анюту сам заработаю.
Розочка мне весело подмигивает, а я вспыхиваю от стыда и снова пихаю под столом огромную лапу.
— У тебя три выговора и штраф с шестью нулями, — напоминает дядя Кирилл. — Пока ты только тратишь.
— Это я на чай им оставил, — с грубоватым смешком выдает Майк.
Все смеются, и я тоже не сдерживаюсь.
Дурак.
— И у Ани, кстати, учеба хромает, — вспоминает мама после того, как все замолкают.
— Ма-а-ам… — тяну и дую губы.
Не при всех же!
— Что не так? — прищуривается Майк, приобнимая меня.
По-хозяйски поглаживает плечо. Я задерживаю дыхание.
— Английский, Миш. Три пересдачи, два репетитора, все мимо. Странно, что она тебе не рассказывала. Может, ты с ней позанимаешься? — предлагает она.
— Конечно, завтра съездим в универ и позанимаемся у нас.
Я удрученно вздыхаю, потому что и правда — с английским надо что-то делать. Учиться в колледже дизайна мне нравится. Да и отца расстраивать не хочется…
Уже вечером, лежа в уютной кровати, быстро набираю сообщение:
«Ладно, я согласна. Надо продолжать…»
«Ты всегда была умненькой. Завтра в восемь утра я у тебя. Загорского отмени».
Закатываю глаза. Будто Ярик — таксист…
«Ладно», — отвечаю.
Внимательно рассмотрев фотографию на аватарке, где Авдеев довольно улыбается в хоккейной форме «Даллас Старз», снова пишу:
«Думаешь, получится помочь мне с английским?»
«Конечно. Не ссы, Андрюш».
«Боюсь, что меня тоже отчислят. Как тебя… Что тогда папа скажет?»
«Надеюсь, ты этого никогда не узнаешь, а я не узнаю, что такое массаж простаты».
— Какой ты дурак, Авдей, — смеюсь и, не отвечая, перехожу в переписку с Тайгой.
Вряд ли Ярик обрадуется…
Глава 6. Арктика
г. Ленск
Первая серия сезона. Молодежная хоккейная лига
— Продули, — слышатся разочарованные стоны наших болельщиков с трибун.
Уходить со льда первым становится чем-то вроде традиции.
Коленный сустав скрипит.
Твою ж…
Сдернув шлем, одним движением сбиваю пот со лба и замечаю Виту, которая отходит от стены.
— Ты мне обещал не нагружать колено… — она забирает у меня каску.
— Я не нагружал. Не реви.
— Скажи это своему мениску…
— Скажу.
— Зачем ты сунулся в тот замес, Миш? Добровольский бы сам справился.
— Было несправедливо.
— В Америке ты не сильно искал справедливости… — замечает Вита, едва поспевая за мной.
— Мы не в Америке, Вит, — обрубаю. — С этими пацанами я лук из супа выковыривал. Смотреть, как кого-то из них пиздят по башке, не собираюсь.
В раздевалке пусто, но это ненадолго. Запуливаю краги в свой ящик.
— Заедешь ко мне вечером? — спрашивает Вита, опуская шлем на скамью.
— Не сегодня, — мотаю головой. — Встретимся в клубе, завтра.
— Хорошо… — Вита, мотнув темными волосами, направляется к выходу. — Никаких тренировок, это я тебе как твой реабилитолог говорю. Полный покой.
— Зачем тогда зовешь?..
Она легко смеется.
— Отдыхай, Авдеев.
— Отдохнешь тут, — ворчу. — Как же…
Вынув телефон из кармана джинсовки, читаю сообщение от Насти Левкович, которая не так давно сама себя выдвинула на роль руководителя моего фан-клуба. Оказывается, пока я ломал клюшки об даллаский лед, и такой здесь, в Ленске, появился.
Фан-клуб Майка Авдеева.
Охренеть не встать.
«Миша, привет. Выйди сегодня, пожалуйста, из входа «В». У нас для тебя сюрприз».
«ОК», — отвечаю быстро.
Сев на скамейку, пялюсь в бетонный пол.
Зажмуриваюсь и снова убираю набежавший на лицо пот.
«Без поражений не было бы побед…» — так скажет только человек, который никогда в жизни не выигрывал хотя бы в игровом автомате.
Поражение — начало конца, и привыкать к такому явно не стоит. Привычка проигрывать — дерьмо собачье. Знаю, плавали.
— Загорский! — через пару минут орет Стасик, как мы его между собой называем, или Станислав Николаевич Болотов — наш главный тренер. Сунув руки в карманы брюк, он стоит по центру раздевалки. — У тебя какие-то проблемы со зрением?..
— Нет, — рявкает Загорский.
— Тогда че ты эту шайбу туда-сюда елозишь?
— Он боится ее Арктике отдавать, — ржут пацаны. — Вдруг уведет?..
— По себе судит… — с горькой усмешкой произносит Кавказ.
— Че ты сказал? — Яр злится.
— Захлопнись, — Стасик тонет в собственном гневе. А что ему еще остается?
Продуть рядовому, задрипанному клубу — это не уровень «Родины». Вернее, не уровень «Родины» годовалой давности. Сейчас все поменялось.
Следующие полчаса выслушиваю трехэтажный мат, в том числе в свою сторону, и иду в душ, где быстро моюсь и растираю полотенцем больное колено.
Переживаю, естественно.
В этом плане в Далласе было попроще. Отвечать только за себя — всегда проще, а я пиздец как люблю сложности.
В Далласе было спокойнее.
Солнечнее.
Пьянее.
Блядь…
Но есть ощущение, что только сейчас жизнь Михаила Авдеева сняли со стоп-крана. Осталось заиграть и взять кубок в Молодежке. Все в наших руках.
У раздевалки замечаю Андрееву с айфоном.
— Привет. С ногой все нормально? — обеспокоенно спрашивает.
Будто ей не все равно.
«Ты мне противен. Так бывает», — сказала она мне тогда. Хотел бы я, чтобы это было взаимно…
Аня за год повзрослела.
Я рассматриваю крошечный пупок, выглядывающий из-под короткого, но объемного розового свитера. Стройная талия красиво скрывается под поясом широких джинсов и из-за этого кажется еще тоньше.
— Майк…
— Хватит меня так называть, — прошу и, подхватив вещи, иду к входу «В». — Поехали уже, Андрюш…
— Я сегодня не с тобой, — кусает губы.
Эстетика — второе имя Ани Андреевой. Она все делает оргазмически вкусно — поправляет ли волосы, сжимает ли ремень сумки на плечике, округляет ли большие глаза.
— В смысле не со мной? — зависаю на светлом лице.
— Да. У меня, в общем… свидание.
Она непримиримо стискивает свои остренькие белоснежные зубы, и я тоже скалюсь. Вызверяюсь.
— Свидание? — ухмыляюсь, поглядывая на дверь в раздевалку. — Это что-то между знакомством и… сексом? Напомни…
— При-ду-рок! — смеется Анечка.
Я зачем-то представляю их с Яром в постели. В момент, когда на Ане в моем воображении не остается одежды, лбом врезаюсь в дверь.
Ну нахуя?..
— Осторожнее, — хмурится она.
На улице по-осеннему тепло. Натягиваю кепку.
— Миш, — машет рукой Настя.