— Тебя ждут, — кивает Аня, кисло здороваясь с Левкович. Они раньше вместе ходили на бальные танцы, но потом Андрееву понесло в другие степи. — До вечера, Миш. Я приеду, чтобы позаниматься.
Меня отвлекают девчонки-болельщицы. Человек десять-пятнадцать, но шума много. По-моему, вот кому похуй: выиграл я или проиграл…
Через десять минут, как дебил, стою с хоккейным баулом и миллионом разноцветных воздушных шаров, пока Анечка, мило переговариваясь с Тайгой, уезжает с ним на свидание.
Оглянувшись, понимаю, что уже не один.
— Мы за тебя брат, — мрачно заверяет Кавказ, хлопая меня по плечу. — Это не по понятиям.
— Что именно?..
— Загорский ведь в курсе, что у тебя к Андреевой?.. Это все еще с малолетки знают, — вступает Алтай. — Короче, мы Яра не поддерживаем. Команда на твоей стороне, Миха.
— Вау. Я польщен, — глазами ищу на стоянке свой «Танк» в фирменных цветах «Родины». — Но вы это… осадите лучше. Мы уж сами как-нибудь разберемся.
— Встречаться с любимой девушкой лучшего друга — не по-пацански.
Качаю головой и, ослабив ладонь, отпускаю гребаные шары в синее небо. Кучка из фанаток взрывается восторженными криками.
— Она мне не любимая, — говорю напоследок, чтобы расставить точки над «i» в команде. — А он — не лучший друг… До завтра!
Глава 7. Арктика
— Привет, Анют, — доносится снизу.
— Здравствуйте… Как ваши дела? Ритка! — взвизгивает Андреева, а за ней — моя мелкая Марго. — Ты меня чуть не сбила. Дай хотя бы разденусь.
— Анютка, передай Мишане лед, пожалуйста, — просит моя мама. — Я замоталась с ужином, забыла занести.
— Ой, его опять колено беспокоит?..
— Ага… Нервничает…
— Конечно, я все отнесу. Не переживайте.
Наклонив голову, слушаю еле слышный звук шагов, который у моей комнаты затихает. То, что Аня стучится только спустя полминуты, мне о многом говорит.
Никакой легкости между нами быть не может.
Я противен Андреевой до такой степени, что ей нужно время, чтобы подготовиться к каждой нашей встрече. Как перед клеткой с тигром.
Так бывает.
Говорят, что настоящий хоккеист должен видеть своих, чужих и блондинку в третьем ряду. Чтобы наконец-то перестать видеть одну только блондинку и никого кроме, мне пришлось поставить свою жизнь с ног на голову и перелететь океан, сделав своих чужими.
— Привет.
— Виделись, — бурчу под нос, награждая ее тяжелым взглядом.
Опустив сумку на пол, она поспешно стягивает ветровку, и я охреневаю.
Снежная королева, не иначе. Белые легкие спортивки на ногах. Голый загорелый живот — тут все по классике. И топ, заканчивающийся под грудью. Тоже белый.
— Мама тебе лед передала, — поглядывает на мои вытянутые ноги.
Потом хмурится, потому что замечает: из одежды на мне только шорты. После трехчасовой неспешной прогулки по беговой дорожке на мансарде и прохладного душа — это единственное, что под руку попалось.
— Давай…
— Эм…
Усмехаюсь, замечая озадаченность на симпатичном лице. Диван расправлен, и просто так мне не дотянуться. Аня ловко вскакивает на него, смотрит на меня сверху вниз и протягивает сверток с полотенцем.
Замешкавшись, падает рядом и молча наблюдает, как я охлаждаю ноющий сустав.
— Может, стоит завязать с хоккеем? — спрашивает после того, как скрип моих зубов становится бессмысленно игнорировать.
— Ага. И с прямохождением заодно.
— Дурак. — Она негромко смеется.
Бросаю взгляд на идеальные, чуть припухшие после свидания с Загорским губы.
Блядь.
— А вообще… Яичкина плохо старается с массажем, — язвит.
— Еще чуть-чуть — и я подумаю, что ты ревнуешь.
— Вот еще. У нее просто фамилия интересная. Не то что наши.
— Буду знать.
Аня, заметив включенный экран проектора на стене, спрашивает:
— Чем займемся?
— Фильм будем смотреть, — ощупываю плед, чтобы найти пульт.
Она тут же отодвигается.
Блядь.
— Я думала, мы английским займемся… — равнодушно пожимает плечами.
— Правильно думала, потому что мы будем смотреть фильм в оригинале.
— «До встречи с тобой»? Это же романтика… А другого ничего не нашлось?
— «Крик-2», — смотрю на нее в упор.
— «До встречи с тобой» нормально, — поспешно перебивает, округляя глаза.
Усмехнувшись, жму на «плей», а она, сложив ноги по-турецки, тянется к своей сумке. Я залипаю на узкой пояснице с ровным желобком посередине.
Вот тебе и Анечка, блядь.
Сжимаю полотенце со льдом.
Найдя резинку для волос, она забирает пышную копну в объемную шишку на затылке и наконец-то успокаивается.
— Только оденься. Пожалуйста, — просит тихо, осторожно задевая взглядом мое плечо.
— Окей, — просто выпрямляю руку, чтобы дотянуться до парадно-выходной тройки игрока «Родины», висящей на стене в качестве реликвии, и натягиваю на голое тело пиджак с эмблемой клуба. — Так сойдет?
— Угу.
— Смотришь фильм, что непонятно — спрашиваешь. Все ясно, Андрей?..
— Пока ты говоришь по-русски, да, — слабо кивает и напряженно выпрямляет спину.
Настроив в приложении на телефоне умное освещение, пытаюсь вникнуть в суть фильма, но то и дело заглядываюсь на задранный острый подбородок и пылающую щеку, на которую небрежно упала выбившаяся из шишки прядь волос.
Мне хочется по-хозяйски убрать ее за ухо, но вроде как не к месту.
Мой поиск себя начался года четыре назад. До того жаркого лета я четко знал, что мне нравится и что будет дальше. Знал, как хочу провести эту жизнь.
У меня всегда был хоккей. Родная команда, Стасик Николаевич, пацаны-оболтусы… Мы гремели своей четверкой на всю страну. Кавказ, Алтай, Тайга и Арктика из «Родины».
У меня была любимая девушка. Мы чуть больше года встречались с Аней. Никаких пошлостей или чего-то такого. Я водил ее в кино со спортивной стипендии, встречал из школы или после тренировок и обожал смотреть вместе ужастики, потому что именно в эти моменты она доверчиво ко мне прижималась.
А потом случилось «так бывает»…
Однажды она просто перестала отвечать на мои звонки, а после и вовсе заявила, что разлюбила.
Спорт помогал. В хоккее стало больше получаться. Я много тренировался, чтобы не думать. Правда, колено надсадил. Полюбил музыку и разлюбил ужастики.
Временами накатывало.
Как так, блядь?..
И почему со мной «так» не бывает?..
А еще были родители. Мои и ее. И отчего-то возникшее чувство вины перед ними всеми. Будто бы… недотянул? Не смог дотянуть… Вина и жуткий стыд съедали, поэтому придумал историю с фиктивными отношениями, чтобы отсрочить неизбежное.
Аня поддержала. Скорее всего, потому что тоже чувствовала себя виноватой.
И с ней, кстати, происходили внезапные метаморфозы. Она неожиданно для всех ушла с бальных танцев, завела новое хобби, которое ее родители сразу приняли в штыки, а я — нет. Что мне оставалось?
Наша легенда всех устраивала.
Все было на лайте до тех пор, пока я не понял, что медленно схожу с ума.
Мне было на все похрен!
Куда поступать? Куда лететь? С кем быть…
Растираю лицо, пялясь на экран.
Это было наваждение, которое… блядь… прошло. Америка расставила все по своим местам. Я от души повеселился, правда, в какой-то момент немного перестарался, и в итоге меня сослали обратно. При хороших командных показателях, отличном здоровье и кристальной репутации всего через год двери НХЛ снова будут для меня открыты.