— Что-то про меня? — предполагаю и, хватая сумку с формой, открываю дверь.
— Ань…
— Я хочу, чтобы ты еще раз подумал, Яр. Хочешь ли ты встречаться со мной или твоя цель — насолить Арктике? Твоему бывшему лучшему другу, который «кинул вас всех ради НХЛ». Когда ты сможешь ответить на этот вопрос честно — звони, — мягко улыбнувшись, выхожу из автомобиля.
— Анют…
— Пока, Загорский.
Перед входом ежусь от холода. Чувствую себя крайне потерянной, потому как одно дело — подозревать, а совсем другое — удостовериться, что была права.
Зайдя внутрь, игнорирую разношерстную толпу, извивающуюся на танцполе, и сразу смотрю на сцену. О том, что диджей в костюме и маске, это не кто иной, как Авдеев, догадываюсь по нескольким причинам.
Во-первых, играет его любимый Ван Бюрен. А это довольно… старомодно.
Во-вторых, у сцены плавно качает отсутствующей задницей Вита Яичкина.
Ну а в-третьих, высокий, мускулистый Капитан Америка смотрит прямо на меня, подзывает к себе, вытянув два пальца, и широко улыбается.
Самой настоящей голливудской белоснежной улыбкой.
Глава 9. Аня
Естественно, к Авдееву я не подхожу.
— Обойдешься…
Намеренно закатив глаза и продемонстрировав олицетворение нашей нежной дружбы — нет, не оливковую ветвь, а свой вытянутый средний палец, тут же нахожу Бьянку с компанией девчонок из колледжа, и мы довольно весело проводим время, перекрикивая друг друга и рассказывая последние сплетни.
Музыка ритмично гремит. Народ плавно двигается.
После трудного для меня разговора с Ярославом я наконец-то расслабляюсь. Позволяю себе быть той, кем и являюсь, — восемнадцатилетней, свободной девушкой.
Бокал игристого вина снимает напряжение с гудящих после тренировки мышц, а в теле звенит приятная легкость. Как побочный эффект этому всему — и полнейшее безобразие — в моей голове воспламеняется небывалый интерес к Миш… к Майку.
Я злюсь, но продолжаю пялиться на сцену.
Закусив губу, впитываю в себя все-все-все.
Арктика небрежно снимает с глаз маску, но все так же остается в костюме марвеловского персонажа. Выглядит, надо признаться, эффектно: широкие плечи, на груди — нашивка в виде звезды, на лице — легкая небритость. В отражении его глаз купается экстаз. Удовольствие от треков, которые он мастерски миксует.
Надев наушники, Майк мягко улыбается и поднимает руку. Толпа взрывается криком.
Я — впадаю в кому.
Музыка интересовала Авдеева всегда, но всерьез он начал об этом задумываться, только когда мы расстались. После того лета.
Будучи исполнительным, обязательным человеком, он посещал все тренировки, слушался Станислава Николаевича и соблюдал спортивный режим. Диджеинг стал для Майка таким хобби, которое, с одной стороны, удовлетворяло внутренние запросы обычного парня, а с другой — позволяло находиться в ночном клубе и при этом не употреблять алкоголь.
Что с ним случилось в Америке?
Три выговора за сезон…
Немыслимо!
Покачав головой, отвожу рассеянный взгляд от сцены, пока не оказалась замеченной. Попутно рассматриваю часы на запястье.
Девчонки продолжают веселиться, а меня клонит в сон.
Вскоре диджейский сет стихает. Включают попсу. Одну песню из тех, что гремит сейчас в чартах. Захмелевшая толпа и этому рада. На танцполе все еще нет свободного места.
В воздухе вдруг чувствуется запах перегара. Аж передергивает.
— Эй, вашей маме зять не нужен? — звучит мерзкое рычание над ухом.
Первая реакция — страх, но я беру себя в руки.
— Что? Нет, не нужен, — уничижающе отвечаю, отодвигаясь от высокого парня в кожаной куртке и с длинными волосами.
Блин.
— А почему? — он громко ржет. — У них товар, у нас купец.
Я даже возразить не успеваю: передо мной уже стоит Авдеев.
Злющий, как черт.
— У вас купец, у нас пиздец. Отдыхай давай, — отрезает, глядя на парня, и подхватывает мою сумку с дивана. — Поехали уже… Я закончил.
— Как скажешь.
Чувствуя легкое головокружение, прощаюсь с девочками. Бьянка с любопытством за нами наблюдает, тоже поднимается и интересуется у Майка:
— Алтай сказал, что он сегодня на рекламном мероприятии от «Родины». Ты ничего про это не знаешь?
— Без понятия, — усмехается он, подцепляя мой локоть.
Авдеев недовольно прищуривается и ослабляет замок на воротнике спортивной кофты, в которую уже успел переодеться. На ногах светлые, искусственно потрепанные джинсы и крутые фирменные кроссовки.
— А ты тогда почему не там? — не унимается подруга. — Как-то странно это все.
— Слушай, разбирайтесь сами. Всем удачной ночи.
Я тепло улыбаюсь, разводя руками.
Разговоры разговаривать не его конек.
Что ж поделать.
По узкому коридору с низкими потолками мы идем на выход. На стоянке нас ожидает Яичкина.
— Вита, садись назад.
— Поняла уже, — говорит она, открывая дверь.
На меня никак не реагирует. Я, как человек хорошо воспитанный, сажусь рядом с водителем и здороваюсь во всеуслышание.
— Привет-привет, господи, — буркает она сзади.
Миша ставит мою сумку рядом с Витой и, развернувшись, просит:
— Пристегнись.
— Здесь недалеко, — пожимаю плечами.
— Да хоть через дорогу. Пристегивайся давай, Андрей.
Отчего-то это глупое прозвище, произнесенное в присутствии Яичкиной, обжигает. Мне вдруг не нравится.
Надо сказать, чтобы он больше так меня не называл. Но… потом, наедине. Не при ней.
— Быстро, — не сдерживается Авдеев.
Подпрыгиваю в кресле.
Буркнув про себя, что он «при-ду-рок», хватаю ремень и щелкаю им, вставляя в замок. Потом отворачиваюсь.
Молчание.
Глядя на пролетающие мимо дома, понимаю, что мы едем в другую сторону от нашего района. Яичкина живет у черта на куличках?.. За волосами скрываю улыбку, разъезжающуюся на губах из-за получившейся рифмы.
— Сумку из тренажерки оставлю. Занесешь потом, Миш? — мягко спрашивает Вита, задевая его плечо.
— Я домой, — Майк оборачивается.
— Я думала…
— Не сегодня. У меня тренировка утром, — пресекает любые ее «выдумки». — Я — домой.
— Ну… ладно. Отдохни хорошенько. Тогда до завтра? — мешкает.
— Спокойной ночи, Вита. Завтра увидимся.
— И спасибо за вечер. Было классно. Почти как в Америке…
Он кивает, и салон автомобиля наполняется свежим воздухом. Майк смотрит по сторонам и дожидается, пока Яичкина не скроется в угловом подъезде.
— Мог бы проводить свою девушку, — расслабленно произношу. — Я бы подождала.
— Моя девушка живет на первом этаже.
— А… мм… ясно. — Во рту становится кисло.
Вечно я нарываюсь.
— А где Загорский? — спрашивает Майк, плавно управляя джипом. — Почему ты приехала в клуб одна?
— Он… занят, — расплывчато отвечаю. — Занят сегодня.
Потом, немного подумав, продолжаю:
— Я хочу, чтобы вы с ним помирились…
— А что бы лоб пяткой не достать? — смеется.
— Я могу, если что, — тоже улыбаюсь.
— Не сомневаюсь, — ворчит он. — Как твои тренировки, Андрюш?
Замираю, потому что вот так мне нравится. Просить, чтобы прекращал, больше не хочется.
— Тренировки — отлично. Скоро поеду на первые соревнования, — делюсь.
— Сделаешь там всех?
— Постараюсь.
— Сделаешь!.. — произносит он, будто бы не сомневается.