— Слушайте, это всего лишь вода, а не ослиная моча! Что ж вы так орете? — вспылила она, в свою очередь. — И потом, я же не специально!
И Рита даже глаза вытаращила, чтобы выглядеть честнее. Он в это время белоснежным носовым платком отряхивал воду с брюк и на Ритку не обращал никакого внимания. Но, услышав такое в свой адрес, обмоченный красавец оторвался от созерцания нанесенного ему ущерба и ехидно поинтересовался:
— А ослиной мочи у вас случайно не найдется? А то это как-то незавершенно выглядит, — ткнул он пальцем в мокрые пятна.
— Увы, не запаслась, — развела она руками и зазывно улыбнулась.
Краем глаза она засекла какое-то движение — это секретарша очнулась от обморока, вызванного ее действиями, выхватила бумажные полотенца из стола и поспешила к мужику на помощь. Ритка резво развернулась и выхватила у девицы рулон.
— Дайте сюда!
Секретарша растерялась, подмоченный шейх — тоже.
— Не шевелитесь, — велела Марго пострадавшему и интимным жестом прижала полотенце к его штанине.
Он послушно застыл, а Ритка подняла на него глаза. «Мама родная, что я делаю?» — мелькнуло где-то глубоко в ее сознании. В его синих глазищах, обрамленных пушистыми ресницами, плескались всполохи пламени. Ритка тихонько выдохнула и, чтобы не сгореть в них заживо, похлопала ресницами.
— Вы уверены, что это поможет? — спросил он изменившимся голосом.
— Нет, но сменить брюки вы прямо здесь не сможете. Верно?
— Абсолютно.
— Тогда должна же я хоть как-то загладить перед вами свою вину?
И она приложила салфетку ко второй его штанине, чувствуя сквозь тонкую ткань его мускулистое тело.
— Несомненно, должны, — выдохнул он.
Тогда она отшвырнула ненужные бумажки, освобождая руку.
— Маргарита Алексеевна, — представилась она.
И, хотя они стояли почти впритык друг к другу, Марго умудрилась всучить ему свою ладонь для рукопожатия. Сзади раздался скрежет зубовный: это секретарша оценила виртуозность ее маневров.
— Самуил Витт.
Просто и со вкусом!
— Очень приятно, — промурлыкала она.
— И мне тоже очень приятно.
— Уже приятно? — сделав акцент на первом слове, спросила она.
— Уже очень приятно, — засмеялся он.
Нет, этот раритет хотелось немедленно заполучить в личную собственность, посадить его в сейф и вытаскивать только по праздникам. Нет, это не мужчина, а дьявол-искуситель!
Неожиданно что-то заскрипело, и селектор поведал секретарше таинственный приказ начальства на тарабарском языке. Удивительно, но референтша владела этим странным наречием, потому, прокашлявшись, она важно произнесла:
— Простите! Это вы — Маргарита Алексеевна? Вас просят зайти.
— Ну, если просят, — игриво улыбнулась Маргарита Алексеевна сногсшибательному Сатиру, — то я, пожалуй, пойду. Вам же все равно в таком виде никуда не деться?
— Это вы правильно заметили. Посижу здесь. Обсохну. Вас подожду, — многозначительно доложил он. — И потом, вы так ловко управились с моими брюками, что кому-то другому я и доверить их побоюсь.
— Совершенно правильное решение. Я бы на вашем месте именно так и поступила.
— Хм-хм, — прокашлялась секретарша за своим столом. — Не могли бы вы все-таки пройти к директору?
— Уже иду, — успокоила Марго девицу.
Чувствуя на себе восхищенный взгляд Самуила, Марго вплыла в кабинет, вильнув на прощание бедрами. Получи, фашист, гранату! Последним, что она уловила, был приглушенный вздох восхищения. Эх, зря она юбку не надела!
Ничто так не подымает собственную значимость в глазах женщины, как признание мужчиной ее женской притягательности. Поэтому Сергей Саркисович пал к Риткиным ногам, как плохо охраняемый бастион. Армянин по крови и сути своей, он тут же уловил исходящую от нее сексуальность. Не зная, что эта самая сексуальность разыгралась после общения Риты с Самуилом Виттом, он принял удар на себя и поплыл, одурманенный, по течению. Он просто не мог не отозваться на такой всплеск эмоций и внимал ее словам, пожирая Риту глазами.
Марго летела на всех парусах по волнам бурной фантазии, приписывая себе невероятные заслуги в сфере достижений ландшафтного дизайна, сыпала терминами и именами «своих» заказчиков. Туманно намекала на необходимость возвращения в родной город и желание продолжить карьеру, столь удачно начатую в Москве. И все это — с обязательным применением женских уловок: она поправила волосы, коснулась косыночки на шее, повела плечом, облизнула губы, закатила глаза…