Были затронуты темы религии и образования, а вот культурную жизнь и Ритину семью оставили на потом, на сладкое, так сказать. Ритка на нервной почве даже не поняла, что представляет собой луковый суп, а ведь она твердо намеревалась составить собственное мнение об этом блюде. Зато телятина с каким-то сладким соусом ей пришлась по вкусу. Но вот подали клубничное суфле, и обед подошел к концу. Все как-то одновременно подскочили из-за стола, и София объявила, что кофе подадут через пять минут на террасе. Антуан побежал курить, Наташу утащила в угол хозяйка, а Поль вообще исчез никем не замеченным. Ритка же поспешила в свою комнату за подарками — иконой из России и пледом, приобретенным в Париже.
Слава богу, собравшись на террасе, все немного расслабились, и их дебаты действительно стали походить на семейное общение. Ритка тоже немного адаптировалась и перестала замирать после каждого обращенного к ней вопроса. Позже Поль объяснил ей, что первый прием у Софии должен быть именно чопорным и строгим, а потом уже можно начинать нормально беседовать. Оказалось, что и София — почти нормальная женщина, а не какой-то тиран в юбке, и ей вполне присуще хорошее чувство юмора, как и остальным Лотрекам.
Кстати, Риткины дары она приняла с большой благосклонностью, особенно ее тронула икона. Вера предков для нее была не пустым звуком. Она подробно рассказала, как родители крестили ее в Париже, в храме Святого Александра Невского, который находится на улице Пьера д’Арю. В этом храме имеется икона Вознесения Христова, подаренная монархам Франции русским императором Александром II. В храме этом отпевали Тургенева, Шаляпина, Великого князя Бориса Владимировича, Бунина и Андрея Тарковского. София очень гордится тем, что в таком прославленном месте она приняла христианство.
— Каждый раз, когда я бываю в Париже, я захожу туда. И обязательно ставлю свечу за Россию, за Родину моей матери, — серьезным тоном заявила она.
После этого отступления пришло время для расспросов о Риткином происхождении. Конечно, они с Анькой все очень гладко придумали, и у Риты имелась заблаговременно заготовленная речь. Только вот под натиском всего ею увиденного и услышанного Марго несколько растерялась. Не было в ее роду ни князей, ни графьев, чем же тут хвастать?
Ритка рассказала о своем родном городе, учрежденном Екатериной II, о казаках, прорубивших в лесной чаще первую улицу, которая теперь является центральной и носит название Красной, то есть «красивой». После этого она поведала (кратко) о своих родителях и более обширно о своем образовании и художественных талантах. Ничего: речь ее всем понравилась, и Ритка поспешила перевести разговор в другое русло. Спросила шутливо, водятся ли в замке привидения.
— Ну, сама посуди, как же без них? — встрепенулся Антуан. — В каждом уважающем себя замке должны водиться призраки! Я лично видел Белую Даму.
— Ой, ты все сочиняешь, — махнула рукой Наташа, — наверное, это была Катрин в банном халате. Признайся, ты за ней подглядывал!
— А вот и нет, ничего он не сочиняет: я видел мужа Белой Дамы, Генриха III, видно, он прилетал навестить свою любимую женушку! — пришел на помощь брату Поль.
— А мне кажется, что я сталкивалась с Дианой де Пуатье, — неожиданно вклинилась в разговор София. — Она купалась при луне в Шере. Она была мало похожа на свою восковую копию из музея.
— София, когда ты последний раз была у офтальмолога? — тут же среагировала Натали.
— Здорово, конечно, но лучше бы мне никто из них не встретился, — пробормотала Ритка.
И еще ее удивила та вольность, с какой обращалась Наташа к грозной бабушке.
— Глупости, Белая Дама — просто душка, — заметил Антуан, — проплыла мимо меня с молебником в руках, скромная, тихая. Тебе бы, Натали, у нее манерам поучиться!
— А что это за Белая Дама? — не выдержала Ритка. — Боюсь, что я с ней незнакома и не смогу проявить должного почтения при встрече.
— Ее портрет висит в гостиной, но тогда она еще не носила траура, и художник запечатлел ее в бордовом костюме для верховой езды, — отозвался Поль.