— Нет не на сторону Тхариса, только на сторону одного человека. Для тебя самого это только личная месть и личное дело. Думаю, если бы это было не так, Эйх отказался бы вести тебя туда. У меня нет ни единого повода помогать тебе.
— Ты веришь ему? Эйху?
— Почему же я не должна ему верить?
— Не знаю, — Альтар пожал плечами. — Человек, который легко врет под пытками, да так, что даже ринай не может распознать правду… Кто знает, в чем еще он врет.
— Он защищал своих, так, как мог.
— А если император будет в Табере, если он потребует отдать ему тебя?
Что я могу сказать на это?
— Я ведь для этого и отправилась с ним.
— Ты не боишься?
— Она боится, — вдруг ответил Эйх из-за моего плеча. — Любой человек в здавом уме будет бояться.
Я даже не видела, как он подошел… казалось, вот только что ловил рыбу у реки, я видела… и вот, он уже тут, подошел совсем неслышно.
Альтар даже вздрогнул.
— Подслушивал?
— Ну, что ты, — Эйх улыбнулся ему. — Просто рыбу принес, а вы так увлеклись беседой, что не слышали.
— Ты использовал магию, чтобы подойти незаметно.
— А не должен был? Зачем ты задаешь ей провокационные вопросы? Она не может знать, что я сделаю. Спроси меня.
— И что же ты скажешь сам?
Эйх положил перед нами три разделанных рыбины, готовясь жарить их на огне.
— Если императору нужна будет помощь, — сказал он, — я так же попрошу Тиаль помочь ему, как твоя мать помогала все эти годы. Но если он попытается взять свое силой или причинить Тиаль вред, то я буду защищать ее.
— Пойдешь против его воли? Почему?
— Потому, что я считаю, что так правильно.
— Ставишь свою волю выше воли своего господина?
Эйх усмехнулся.
— Это говорит мне человек, который нанял тхая убить своего лорда и дядю? Или чужими руками — не считается? У тебя была своя цель, у меня своя.
— Хочешь занять его место?
Я думала, Эйх возмутится такому вопросу, но он только покачал головой.
— Не хочу, — сказал спокойно. — Мне не нужна власть, я слишком долго стоял рядом, чтобы понимать — ничего хорошего власть не принесет.
— Но ты допускаешь такую возможность?
— Допускаю, — согласился он. — У Хакато нет детей и уже не будет. Он мертв. Не так, как я, потому что я, все же, не переступал ту грань, я был только близок к смерти. А он переступал, но его вытащили назад — тхайские маги и ринайская сила жизни. Он может существовать в таком состоянии много лет, едва ли не веков, если обеспечить постоянный приток силы. Но детей не будет. Ему некому передать власть. У него нет законных братьев, а братья Ксаро погибли под Хортой. Есть только мы с тобой. Ну и, может быть, под шумок отыщутся еще претенденты. Разве не за этим ты собрался в Цитадель? Впрочем, — Эйх ухмыльнулся, — несмотря ни на что, Хакато может запросто пережить нас всех, мы успеем состариться, а он останется юным и бессмертным. Но пока мы успеем добраться до Таберы — слишком многое в мире может успеть измениться. Кто знает, может быть, война уже неделю как идет, может быть Хакато давно мертв, а трон Тхариса поделили сайторинские лорды? Давай не будем загадывать. Для нас пока есть только здесь и сейчас.
Он улыбается мне.
Так легко… и все это так безумно сложно одновременно. С того момента, как мы покинули Ферт и вышли в море — действительно могло произойти много всего. Нам не узнать. И даже если мы выйдем к людям, то в отдаленных деревеньках люди могут ничего не знать. А идти в город — опасно. И даже в Илате далеко не каждый может рассказать нам, как на самом деле обстоят дела.
Для нас только здесь и сейчас, без загадывания наперед.
Вечер, первые звезды на небе…
Костер потрескивает. Обалденно пахнет жаренная рыба, и так хочется есть после целого дня на ногах. И на вкус… Рыба и немного оставшихся лепешек, вот и весь наш ужин.
Я сижу, наблюдаю, как Эйх ест — даже чуть зажмуриваясь от удовольствия, облизывая пальцы. Слишком долго простые человеческие радости были недоступны ему. А сейчас все вернулось.
Блики от догорающего костра играют в его глазах. Он улыбается, поймав мой взгляд — легко, искренне, ему хорошо сейчас.
Я знаю, что этот человек не даст меня в обиду, что бы ни случилось, чего бы это ему не стоило.
И дело даже не в этом. Не в защите. Мне хорошо рядом с ним. Сейчас хорошо…
И он встает, обходит костер, садится рядом, так близко, что его коленка касается моей.
— Когда доешь, не хочешь немного прогуляться к реке? — тихо говорит он.
— Зачем?
Тихо смеется.
— Просто так.
Лягушки поют на разные голоса…