Одиноко было. Я уже и отвыкла так. Последние ночи Эйх всегда был рядом, я засыпала, прижавшись к нему, греясь его теплом, его дыхание успокаивало… А сейчас его нет, и я не знаю что с ним, увижу ли когда-нибудь снова. Мысли не давали покоя.
Я лежала, закутавшись в плащ, смотрела на звезды. И только ближе к утру начала засыпать…
— Эй! Кто вы такие?! — чей-то голос сквозь сон. Требовательный, хриплый.
Мне даже показалось — это снится, я не сразу открыла глаза, не сразу поверила.
— Кто вы такие, я спрашиваю?!
— Я Альтар… хм, с островов. А это леди Тиаль Найрах.
Голос Альтара заставил меня проснуться окончательно. Я села, сон как рукой сняло.
Несколько всадников перед нами.
Сайтоинцы, без всяких сомнений.
Я готова была расплакаться от радости.
— Леди Найрах? — с сомнением произнес человек, переглянулся с остальными, спрыгнул с лошади.
— Да, — я поднялась на ноги перед ним.
То, что я сайторинка, видно сразу, без всяких сомнений.
— Как вы оказались здесь?
Не знаю, стоит ли рассказывать все или поступить, как Эйх.
— Я была частью дани, которую платит Сайторин. Но наш корабль разбился в море о скалы, во время шторма. Мне удалось спастись. Это Альтар. Я встретила его на одном из островов, он помог мне добраться…
— Почему отправились сюда, а не в Северный Сайторин?
— У нас была лишь лодка, мы отправились туда, куда могли добраться.
— Почему не до Илаты?
Хотят знать, что я делаю здесь? Пожалуй, самое лучшее, что я могу сейчас — это заплакать. Одинокая беспомощная девушка — они не будет слишком строги ко мне, не станут задавать слишком много вопросов. А если станут, то от них, пожалуй, стоит держаться подальше.
Я шмыгнула носом. Потом еще раз.
— Я не знаю, где я, — почти всхлипнула, глядя этому человеку в глаза. — Мы пытались спрашивать, но тхайрисцы напали на нас. Вы ведь из Сайторина, да? Вы сможете мне помочь?
Пустить слезу я не смогу, это слишком, но, надеюсь, обойдемся и так.
— А этот Альтар? С какого он острова?
— Кеон, — ответил Альтар за меня. — Из небольшой рыбацкой деревушки.
— Ты наполовину тхай?
— Я сайторинец, — сказал он. — Меня вырастил дядя, а отца я никогда не видел. Мне говорили, он был моряком с тхариского корабля.
Они там усмехнулись чему-то своему. Забавно, это почти правда, даже про отца — кто знает, что ему могли говорить в детстве.
— Может, отвести их к лорду Найраху, — сказал один из тех, что стояли сзади. — Он разберется.
Меня едва не подбросило от этих слов.
— Мой отец здесь?! — вскрикнула я. — Отведите меня к нему! Пожалуйста! Я… Почему же вы молчали!
И вот тут из глаз брызнули самые настоящие слезы.
* * *
Лагерь еще спал.
Нас провели мимо часовых, вглубь, к высокому шатру.
У меня сердце колотилось. Сейчас я должна буду рассказать отцу все, ему я не стану врать про разбившийся корабль, про то, как я чудом спаслась. Если уж отцу я не могу довериться, то кому тогда?
Рассказать ему все про Эйха… Про Альтара? Понять, на чьей он стороне.
На чьей стороне я? Если Сайторин с дикими ринай заодно… нет, дело даже не в диких. Если огненные скалы в небе, летящие на Тхарис — дело рук Сайторина, смогу ли я быть с ними заодно? Что мне делать, если это так?
— Подождите здесь, — сказали мне.
Мы с Альтаром остались около шатра ждать. Должно быть, отец еще спал в такой час.
— Ты расскажешь ему все? — тихо спросил Альтар. — Расскажешь кто я?
— Ты хочешь, чтобы я молчала?
Альтар вздохнул, покачал головой.
— Не знаю, — сказал он. — Я тоже не знаю, как будет правильно. Не знаю, какую сторону он примет.
— Я расскажу. Я не могу врать ему…
Альтар кивнул.
Мы стояли, но…
Не знаю, чего я ждала. Наверно того, что отец выскочит, обнимет меня… такой еще заспанный, лохматый и неодетый, потому что он захочет видеть меня как можно скорее.
И только прождав больше десяти минут, я поняла, что просто давно не была дома. Отец никогда не станет выскакивать неодетым, не станет перед всеми показывать своих чувств.
Когда мне сказали: «Вы можете войти», я была уже готова. Только я одна, Альтару придется подождать.
Отец ждал меня, аккуратно застегнутый на все пуговички, словно давно готовился к приему гостей.
Мне даже показалось — он успел постареть за это время. Или это просто неясный утренний свет делал его таким.
— Тиаль? — сказал он. — Мне сказали, что ты погибла.
Глухо и тихо.