Оставалась деревня Мостовая. В конной легкой пролетке Федор добрался к полудню до сельсовета Мостовой. Но и там его ждало разочарование: семьи Бердышевых не знали и здесь.
— Я тут с двадцать девятого года, — говорил ему молодой председатель сельского Совета, — коллективизацию проводил в этих местах. О Бердышевых не слыхал и в окраинных деревнях.
— А если поговорить со старожилами? — не сдавался Федор. — Бердышевы могли жить здесь раньше, до революции, положим. У меня и фотография его есть. Вот…
— Не видел такого, — ответил председатель, внимательно вглядываясь в фотографию. Заметив, что Федор помрачнел, приободрил: — А старожилов обязательно спросим.
После обеда председатель повел его к Захару Пологову.
— Из активистов самого первого Совета он. Сейчас уже не работает, ревматизм его замучил, да и года вышли. Если что и делает, так больше по дому, а то с внучатами возится.
У дома Пологова их встретил бойкий мальчуган.
— Дед дома? — спросил его председатель.
— Хворает. Поясница отнялась, лежит.
Захар встретил гостей с извинением, с трудом сел на постели, всунул ноги в теплых носках в валенки.
— По делу к тебе, дядя Захар, — после приветствия приступил председатель. — Вот товарищ из Свердловска человеком одним интересуется.
— А фамилия какая? — спросил Захар.
— Бердышев.
— Бердышев… — Захар упер бороду в грудь, замолчал на-долго. Покачал головой, только потом сказал: — Нет, не припомню такой фамилии.
Председатель взглянул на Федора. Тот вытащил фотографию Бердышева, протянул Захару:
— У нас вот еще что есть. Может, по ней узнаете?
Захар взял фотографию, огляделся беспокойно, остановил взгляд на мальчугане, который встретил гостей.
— Васька! Подай-ка мне очки, в горке они где-то…
Приложив очки к глазам, Захар долго всматривался в фотографию, а потом удивленно сказал:
— Слышь, ребята, а ить я видел где-то этого мужика. Ей-богу, видел! А вот где?.. — Казалось, он спрашивал не только себя, но и гостей. Потом вздохнул: — Не вспомнить.
Он отдал фотографию. Теперь ее снова надолго взял председатель. Удивлялся:
— Вроде я народ наш тоже знаю…
— Ребята! — вдруг встрепенулся Захар. — А ежели вам такую штуку испробовать?.. Тут у нас старуха есть шибко вострая. Ты должен знать ее, — обратился Захар к председателю. — Парасковья-костоправка. Она, почитай, всех деревенских за жизнь перещупала. То кости правит, то бабам ослобониться помогает, то ворожит… А память у нее нисколь не замутилась. Она скажет, и кого где крестили, и кого отпевали, и про родню, у кого на отшибе, тоже знает. Все помнит. Вам непременно к ней надо.
— Где ее найти? — спросил Федор.
— Я ее знаю, Федор Тихонович, — тронул за рукав Федора председатель. — Здесь не Москва, найдем.
Председатель повел поиск по-своему: по дороге к сельсовету выловил на улице с десяток ребятишек и послал их по деревне. Не прошло и получаса, как Парасковья-костоправка была обнаружена.
— И что у вас за дело срочное?, — удивлялась она, — Какая от меня польза может быть, от старухи?
Но председатель объяснился коротко:
— Человека не можем найти нужного. Захар Пологов его встречал, а где — не помнит. Сказал, ты должна знать.
— Вот чё! А что за человек-то?
— Бердышев его фамилия.
Парасковья как будто испугалась, хотя и ответила сразу:
— Сроду не слыхивала.
— Вот фотография, — протянул ей снимок Федор.
Парасковья отвела фотографию подальше, разглядывая. Нахмурилась, и снова на ее лице мелькнул испуг.
— Вроде и мне знаком, только старый… Как фамилию-то вы называли?
— Бердышев.
— Нет… А звать как?
— Афанасий, — ответил Федор. Добавил: — Иванович.
— Так это не Бердышев никакой, — подняла на него ясный взгляд Парасковья. — Этот Кашеваровым Афанасием должен быть.
— Какой Кашеваров? — спросил председатель.
— Этих Кашеваровых и нет уж давно в Мостовой-то. Как гражданская утихла, так и они вскорости пропали.
— Ты объясни толком, — занервничал председатель.
— А ты пойди обратно к Захару. Он в те годы активистом по деревне ходил. Он лучше меня объяснит…
…Второй разговор у Захара получился другим. Глядя на фотографию, он только удивлялся:
— И как это я опростоволосился!
Кашеваровы были из коренных жителей. Хозяевали крепко, имели земли больше ста десятин, держали работников, нанимая в страду еще до десятка сезонников. В хозяйстве держали девять лошадей, много скота, завели машины, торговали мануфактурой.