Начальник поздоровался с Иваном Владимировичем как со старым знакомым и спросил:
— Кто из начальства на месте?
— Мы только Патрушева видели, про других не знаю, — ответил Лоскутов. — Срочное дело?
— Срочное-то срочное, а еще больше — непонятное. На вашей Южной обогатительной только что драка произошла с мордобойством, да такая, что вся работа стала… Ваши разодрались с заключенными с расконвойки. Я до колонии не мог дозвониться, а у треста с ней прямая связь. Вот и забежал попросить: пока еду на Южный, пусть вызовут туда начальство колонии и конвои…
— А из-за чего драка-то? — спросил Лоскутов.
— Представления не имею.
И он поспешил к Патрушеву.
Федора происшествие насторожило.
— Иван Владимирович, я должен быть сейчас не на Восточном разрезе, а на Южном. Поедете со мной?
— Я в вашем распоряжении, — просто ответил Лоскутов.
…Ехали быстро, едва поспевая за ходком начальника милиции, и через полчаса прибыли на место.
— Стоит фабрика-то, — сразу определил Иван Владимирович, прислушиваясь к необычной тишине.
Начальник смены рассказал о том, что произошло.
За неделю до сегодняшнего дня в смене, которая часа два назад приступила к работе, на одном из транспортеров порвалась только что поставленная лента. Ремонтники сразу установили причину: на половину ширины и на метр в длину полотно было вырезано. Авария вызвала не досаду и горесть, как всегда бывало, а гнев угольщиков: ленту кто-то испортил намеренно. Никто не сомневался, что это дело рук кого-то из расконвоированных.
Виновника не нашли.
Сегодня Макарыч, сдав свою смену, по обыкновению задержался на фабрике. Проходя по участку, заметил двух заключенных, раскуривающих возле вагонетки, и вдруг, посуровев, обратился к одному из них:
— А ну, покажи ботинки!
— Чего? — презрительно зыркнул на него тот.
— Покажи ботинки, говорю!
— Иди-ка ты, дядя!.. — отвернулся заключенный.
Макарыч взял его за рукав, но тот, обернувшись, с силой отбросил старика. Тогда Макарыч крикнул:
— Ребята! Все — сюда!
Рабочие окружили заключенных.
— Покажи ботинки, гад! — кричал Макарыч.
И тут заключенный ударил старика, изготовился к драке и его напарник. В это время подошел моторист Федька Коньков, не по годам сильный парень.
— Тебе что говорят? — надвинулся он на обидчика Макарыча.
— А ты, мелочь, дуй отсюда подальше! А то… — и он поднял перед Федькой грязный кулак… но тут же присел: парень схватил его за руку и, словно клещами, сдавил ему кисть.
В следующее мгновение шатнуло и самого Федьку: ввязался неожиданно и второй из откатчиков. И тут на заключенных с отчаянной решимостью бросились подростки, повиснув у них на руках, на спине. Закричали перепуганные женщины. К месту скандала бежали уже отовсюду. Начальник смены, увидев в центре свалки Федьку и Макарыча, бросился на Федькино место и остановил транспортеры.
Наконец заключенных одолели. Главного зачинщика Федька придавил под собой, другой стоял в тесном кольце рабочих. Макарыч, не замечая крови на лице, ожесточенно рвал ботинок с ноги поверженного Федькой. Подняв его над головой, он крикнул срывающимся от гнева голосом:
— Вот она где, наша лента, товарищи!
Ботинок заключенного был подбит прорезиненной трехслойной брезентовой лентой.
Скоро из колонии приехали заместители начальника по режиму и оперативной работе с двумя солдатами. Федор, представившись им, сказал, что с задержанными заключенными будет разбираться сам и поэтому поедет в колонию.
— Прошу вас сразу же изолировать их от других заключенных и надежно обеспечить охрану, — добавил он.
— Это мы сделаем, — ответили представители колонии.
— А мне что делать? — спросил начальник милиции.
— Будем считать, — сказал Федор с улыбкой, — что никакой драки не было. Просто рабочие задержали преступников, которые оказали сопротивление. — И снова обратился к приехавшим из колонии: — Вы сможете отправить меня к вечеру в город?
— Конечно.
— В таком случае, Иван Владимирович, — повернулся он к Лоскутову, — вас я на сегодня освобождаю от себя.
Приехав в колонию, Федор попросил оперативника организовать осмотр вещей, которыми пользовался заключенный, подозреваемый в порче оборудования на обогатительной фабрике.
— Как его фамилия? — спросил еще.
— Туркин.
— За что отбывает наказание?
— За побег с места ссылки.
— А за что был осужден сначала?