Федор, конечно, сразу понял, к чему вел Бадьин, но все-таки сказал:
— Ну и накрутил!..
— Ничего не накрутил.
— А еще что ты узнал?
— Я стал спрашивать Вахромееву, кого из приятелей Чалышева она знает еще. Она назвала только двух: один с Угольного — Исаев, жигарем там работает; другой из их же Хомутовки — Махов. Оба — из сосланных.
— Ну и компания! — подивился Федор.
— Это еще не все, — улыбнулся Виталий.
— Давай, давай…
— Сейчас про Яшминское пойдет. Подошли мы к поселку с той же стороны, откуда я утром заходил. Показал я Даниилу Андреевичу и Вахромеевой тот дом… — Он вдруг прервался и сказал: — А дальше пусть Даниил Андреевич рассказывает: он с Вахромеевой к ее сестре ходил. Я-то на полянке возле леса валялся…
— Понятно, — улыбнулся Федор и обратился к Вершкову: — Ну что ж, докладывайте, Даниил Андреевич.
— У меня доклад будет короткий, — сказал Вершков. — Мужик тот, Некрасов Иван Александрович, работает лесником. В Яшминское выслан в тридцать первом году, с той поры и держится на одном месте. Когда началась война, забирали в армию, а нынче весной пришел обратно, по ранению, говорят… Сестра Вахромеевой знает, что он с нашим Степановым и раньше был знаком, нынче тоже видела их вместе несколько раз. Вот и все.
— Нет, не все, — вмешался Бадьин. — А про Чалышева? Расскажите.
— Да, забыл… — снова начал Вершков. — Марья-то Вахромеева перед уходом вдруг и спросила сестру-то:
— Ты Чалышева нашего хомутовского знаешь?
— Как не знать? — ответила та. — Он к Некрасову, почитай, чаще всех ходит.
— Вот! — сразу подхватил Бадьин. — Теперь смотри, что получается: Степанов получает записку про шалаш. Он же к Чалышеву в баню водит каких-то незнакомых. А Некрасов, который приятельствует с Чалышевым, тоже вьется возле шалаша. Что бы это означало?
— А вот что это означает — надо разобраться нам, — сказал серьезно Федор. — И разобраться побыстрее. Не нравится мне эта суетня вокруг шалаша.
Все замолчали. Федор видел, что ждут его решения. А он еще ничего не решил.
— Значит, так… — начал он наконец. — Вам, Даниил Андреевич, завтра с утра на работу, вы можете идти отдыхать. Спасибо за помощь. А нам надо подумать, что делать дальше. Если еще понадобится ваша помощь, мы можем на нее рассчитывать?
— А как же, товарищи!
— Очень хорошо. Тогда — до завтра.
Федор вышел с ним на улицу. Был уже вечер, и под деревянным грибком возле оградки гарнизона стоял часовой. Миновав его, Федор спросил Даниила Андреевича:
— Вы предупредили Вахромееву о том, чтобы она никому не говорила о вашем посещении Яшминского?
— Об этом ей Виталий Павлович говорил.
— Женщина-то она надежная?
— За это не беспокойтесь, — ответил ему Вершков.
— Самое главное сейчас — это не растревожить людей. И особенно — Степанова.
— Понимаю.
— А если вдруг кто-то приметил нас и по этому поводу возникнут разговоры, то надо сказать, что мы приезжали в гарнизон.
— Ясно.
На том и расстались.
Вернувшись в дом, Федор продолжил разговор о дальнейшей работе.
— Что касается тебя, Алексей, — обратился он к Колмакову, — то главной твоей задачей с этого момента станет постоянное наблюдение за Степановым. Для чего, спросишь? Отвечу: судя по записке, обнаруженной Холодковой, связь с шалашом идет через него. Будем надеяться, что ему неизвестно о нашей осведомленности. Тогда мы вправе предполагать, что те, кто скрывается в лесу, покинув свое убежище, скоро выйдут на него снова. Вот этот момент нельзя проморгать. Как сумеешь, но глаз с него не спускай. — Он повернулся к Виталию: — А тебе завтра надо пораньше выехать в Пригорнск и собрать такие же подробные сведения о Чалышеве, Исаеве и Махове, как это сделал Алексей по Степанову. Мне бы надо посоветоваться с Уховым. Поэтому я, может быть, побываю в Свердловске… Но, как бы ни было, завтра ты, Виталий, должен вернуться сюда как можно быстрее. Я-то, если что, обернусь моментом. — И тут же обратился к старшине: — Вы не возражаете, если мы у вас и соберемся?