— Нет, я к вам недели на три! — И тут Часовников заметил бумажные обрезки в углу комнаты: — Вы, случаем, не фальшивые деньги печатаете?
— Как ты угадал? — улыбнулся Кудрин. — Миллион отхлопаем, купим с тобой прииск побогаче.
Часовников принял шутливый тон:
— Тогда валяйте… Два, три миллиона! Мильёнщики знаешь как живут? А за это и шампанского не грех выпить! Эй, Егор! — крикнул Часовников. — Тащи шампанское!
Егор, пыхтя и отдуваясь, внес ящик с бутылками, а через минуту — корзины со снедью.
И началось!..
Мария держалась, но было видно, что это ей дается с превеликим трудом.
Утром, когда Часовников ушел на прииск, Мария спросила:
— Ребятушки, как нам избавиться от него? Ну, хоть на неделю. Нам хватит, чтобы закончить брошюрование.
— Надо застрелить его на охоте, — мрачно предложил Вячеслав.
— Не остроумно, — Мария с надеждой посмотрела на Кудрина, — Николай Николаевич, миленький, может, вы что-нибудь придумаете?
Вячеслава опять захлестнула ревность.
В это время скрипнула калитка.
— Часовников возвращается! — отошла от окна Мария. — Что это с ним?
Часовников ворвался в дом:
— Проклятье, меня укусила собака!
Мария всплеснула руками:
— Боже! А если она бешеная? Немедленно в город, немедленно. Вам необходимо показаться врачу!
— Да-да… А то будет поздно, — подхватил Кудрин. — У меня на прииске бешеные собаки искусали старателя, да так…
Часовников побледнел, не дослушал Кудрина.
— Егор, — заорал он, — запрягай лошадь! В город едем! Сию минуту!
Случай помог завершить работу над брошюрой «Пролетарская борьба».
Книжки запаковали в ящик, вывели петербургский адрес, приписали:
«Осторожно! Чугунные изделия!»
Доменов съездил в миасскую почтовую контору, отправил оттуда письмо в Самару на имя Лидии Андреевой (для Гессен Марии Моисеевны). В письме лежал дубликат от накладной, по которой сдан ящик с посылками. Мария боялась, что по дороге ее арестуют. И дубликат попадет в руки полиции.
— Я буду писать. Не скучай! Мы скоро встретимся, — обняла Мария приунывшего Доменова. — Но ты должен выполнить мое задание. У Кудрина типографию спрятать нельзя, по прииску, сам знаешь, поползли слухи о фальшивомонетчиках. Спрячь ее в родительском доме. До осени…
Доменов с грузом благополучно добрался до материнского дома. Спрятал сундук в шкафу, часть шрифтов в сарае.
А его, после обыска у Кремлева, давно искала полиция. Если бы он знал, что туда уже прибежал сосед:
— Приехал, господа, тот, кого вы ищете.
Мама хлопотала, собирая на стол.
— Да, чуть не забыла. Тебе сегодня пришло письмо от Марии… Какая-то фамилия не русская… Вон лежит за божницей. Спрятала, не знала, когда приедешь.
Письмо было из Мелекесса. От Гессен. Больше всего обрадовало Вячеслава, что оно было подписано: «Твоя Маша».
«Твоя Маша! Моя Маша!» — твердил он про себя.
— Приятное известие получил? — спросила мать.
Он не успел ответить. Дверь затряслась от ударов.
— Кто там? — вскочила испуганно мать.
— Откройте, полиция! Вот ордер на обыск, — услышал Доменов.
Он покрылся холодным потом: «Это конец! Надо разорвать письма Марии…»
Жандармский офицер с распухшим красным носом, поминутно откашливаясь и сморкаясь в платок, сипел:
— Кхе-кхе… Пишите… Кхе-кхе… Найдено у Вячеслава Доменова… кхе-кхе… 130 прокламаций «К рабочим Урала» и «Первое мая»!.. Кха-кха. Апчхи… 43 экземпляра брошюры «Пролетарская борьба»… Кха-кхе-кхе… Полтора пуда шрифта…
«На улице июнь, сирень цветет, а он где-то простыл, — машинально отметил Доменов. — Где он мог простыть летом?»
— Кхе-кхе-кхе… Три письма… Кха-апч-хи!.. В том числе изорванное… Кхе-кха… С конвертом из Мелекесса… Кхе… От Гессен… За подписью… Кха-кха… Твоя Маша.
Доменов еще сильнее сгорбился: «Какой же я! Не уничтожил адрес. Надо было его проглотить!»
— Кха-кха… — продолжал жандарм. — Апчхи… Пишите… Кошелек… Кха… С двумя изорванными страницами… Кха… На коих ряд цифр в виде дробей… Кхе-кхе… Видимо, ключ к шифру…
«Ну, растяпа, — мучился Доменов, — и ключ к шифру для переписки с Марией как следует не изорвал».
В Златоусте Доменова допрашивал жандармский ротмистр Восняцкий в присутствии товарища прокурора Горнштейна, который не проронил ни слова.
У Восняцкого был наметанный глаз, он сразу же определил: «Доменов — самолюбив и самовлюблен. Не закален. Попал в сложную ситуацию впервые. Раскис. Без поддержки товарищей может сломаться».