Виктор вскочил, прошелся по кривым половицам. Остановился напротив.
— Вы знаете, я тоже думал об этом. Если бы не «хвост», я повел бы один кружок. Впрочем, неважно, филера можно обмануть. У меня есть хороший знакомый в железнодорожных мастерских...
Вера вышла от Виктора ободренная. «Значит, получится. Значит, будет», — думала она. На углу Николаевской остановилась и подождала: шпика не было. «Видимо, не заинтересовался».
Дня через три к Вере неожиданно нагрянула целая ватага петроградских студентов: Гриша, первокурсницы-медички. Но больше всего ее обрадовал приезд Лены. Та весело рассказывала о том, как они трое суток ехали на тихоходном поезде, прозванном студентами «Максимкой». Гриша, теперь уже не смущаясь, видимо, поверив в свои силы, читал новое стихотворение о морской голубой жемчужине. «Нет, не стал он Добросклоновым. Еще больше ударился в мистику», — с горечью подумала Вера. Гриша ждал от нее похвалы. Лена горячо хлопала ему, поздравил его «с хорошим стихотворением» Виктор, и только Вера не сказала ничего. Суровцев смял листок бумаги, на котором были написаны стихи, и заявил, что больше читать не будет. Его начали уговаривать, потом из-за стихов разгорелся спор...
Гриша, не зная, куда девать руки, подошел к Вере.
— Значит, вам не понравились мои стихи?
В голосе звучали обида и надежда. Вера посмотрела в его близорукие робкие глаза.
— Нет, Гриша, не понравились. Это модно, но это мелко. Вы, наверное, жемчужной-то раковины не видали?
Суровцев поправил очки.
— Вы всегда сеете в моей душе какое-то смятение, неуверенность. Ведь другим нравится...
Вера пожала плечами.
— Вы хотите, чтобы я подлаживалась под общее мнение?
Он рассматривал свои белые слабые пальцы.
— Нет, нет, что вы!
Вера не вступала в спор. Ей не терпелось спросить Виктора, нашел ли он человека, через которого можно было бы связаться с рабочими железнодорожных мастерских.
Грязев сам отозвал ее в сторонку, досадливо взмахнул рукой.
— Его нет, взяли в армию. Я еще буду искать...
И опять Вера перебирала в памяти всех вятских знакомых, но все они казались ей не подходящими для этого дела.
— Ты можешь быть скрытной? Но только не так, как в марте, с телеграммой... — спросила она Лену.
Та молча кивнула; почувствовав, что Вера скажет очень важное, нахмурила лоб.
— Конечно, ты на меня из ушатика холодной воды плеснешь, — продолжая теребить траву, произнесла Вера. — Будешь отговаривать. Но я теперь определилась раз и навсегда. И здесь, в Вятке, я должна работать. Я решила организовать кружок на заводе. Наши студенческие споры — это почти всегда пустой разговор. А там будет настоящая работа. Мне нужно за кого-то уцепиться. И ты мне в этом должна помочь.
Лена, быстро взглянув по сторонам, приблизила к Вере испуганное лицо:
— За это сажают в тюрьму, за решетку!
Вера взяла подругу за плечи.
— Ты не обижайся, Лена, но это только в глазах обывателей тюрьма очень страшна.
— Я боюсь за тебя, — прошептала Лена, — я все знаю, знаю, Верочка, но боюсь...
— Ну, это ты брось, — сказала Вера.
Лена смотрела снизу вверх на Веру, и в ее голубых глазах отражались восхищение и страх. Вера подала ей руку.
— Ну, ладно, ладно, вставай.
— Я постараюсь узнать о таких людях, — проговорила тихо Лена. — Для тебя я могу сделать все...
Вера пожала вздрагивающую горячую руку подруги.
— Я так и знала, Лена.
Под вечер они долго стояли на Кикиморской. Где-то далеко внизу, у самой Вятки, горели костры, бросая на воду длинные трепетные отсветы. С Хлыновки доносило пресный запах воды, опьяняюще пахла сухая трава, лежавшая на ближних покосах.
Лена порывисто обняла Веру за плечи.
— Ты знаешь, я буду всегда, во всем тебе помогать, только ты научи меня. Я буду...
Вера растроганно, влажными глазами посмотрела вниз на костры.
— Ты у меня самая лучшая, самая верная.
Возвращаясь домой, Вера заметила, что следом за ней по пустынной улице, держась тени, идет человек. По мягкой походке узнала: «Тот шпик!»
Холодом обдало от мысли, что жандармы сделали обыск и нашли паспорта. «Ведь они лежат у меня в саквояже под книгами... Нет, не может быть. Это случайность».
В такое безлюдное время в Вятке было почти невозможно скрыться. Она зашла к Виктору в надежде, что сможет, как в прошлый раз, уйти от филера через черный ход.
И тут она поняла, что во всем виновата сама, — сама вызвала подозрения у шпика, когда вышла из квартиры через черный ход.